Кровь текла изо рта пузырящейся розовой пеной, смешиваясь с грязным снегом. Глаза закатились, оставляя видимыми только белки, в которых лопнули тонкие алые ниточки сосудов. Последний вздох вышел со свистом из пробитого горла, унося с собой всё — и ярость, и боль, и саму память о том, кто этот человек был до этого мгновения.
Третий двигался с грацией змеи, но и это его не спасло. Я налетел бурей, штормом, вихрем, состоящим из кулаков, ступней, лезвия ножа. В один из моментов противник дал слабину и нож перерубил ему сухожилия на ногах, а секунду спустя взрезал на руках. Меч звякнул на асфальте, когда тело рухнуло следом.
— Кто вас послал? — спросил я, восстанавливая дыхание.
Если сразу не ударили магией, то вряд ли умели, но… Бойцами были неплохими. Правда, всего лишь бойцами. Если бы против меня вышли ведари, то неизвестно — кто бы отсюда ушел своими ногами.
— Будь ты проклят, — прошипел противник, а потом впился зубами в воротник куртки.
Вот жеж проклятие! Совсем не подумал о воротниках…
Я бросился, попытался воспрепятствовать проглатыванию яда, но не успел. Противник испустил последний вздох с усмешкой на синих губах. Я затаился, слушая тишину вокруг. Вроде бы никаких новых нападений не предвиделось. Четверо человек застыли в подворотне, растапливая утоптанный снег красными цветками из тел.
Отплыл назад бесшумной тенью, каждый мускул напряжен как тетива. Пятнадцать шагов — безопасная дистанция. Я сканировал неподвижные тела. В этой жизни даже мертвые могли убить — знал это по опыту, выжженному в памяти раскаленным железом уроков.
Мертвец опаснее живого. В последнем вздохе может таиться отравленная игла, в стекленеющем взгляде — бросок подготовленного кинжала. Мои учителя вбивали эти истины не словами — ударами дубинок по суставам, голодом, ледяными камерами, где ошибка порой означала смерть.
Ноги сами несли по дуге, сохраняя дистанцию. Пальцы сжимали рукоять, еще теплую от недавней работы. В ушах звенела старая наставническая мантра: «Труп должен остыть. Кровь — застыть. Только тогда ты можешь повернуться спиной».
Я помнил того мальчишку из третьего набора — Сандро. Тот поверил мертвому врагу. Одно мгновение расслабленности — и нож вошел под ребра. Учителя заставили всех смотреть, как Сандро умирал три часа, запретив ему помогать. Лучший урок стоило преподавать на чужих ошибках.
Обшаривание карманов ничего не дало. На дело шли без лишних отягощений. Чтобы не мешало при битве. Ни документов, ни обозначений, ничего. Профессионалы, мать их…
Так как наш бой прошел без криков, без шума и пыли, то я тихонько удалился. Кто-нибудь найдёт этих ребят, а мне… мне надо было позвонить. Может быть, Елена Васильевна сможет что-нибудь прояснить в этой ситуации?
Оказавшись за пару километров от лежащих тел, я всё-таки решил сделать звонок. Мне ответили после пятого гудка:
— Слушаю.
Судя по голосу, Елена Васильевна была встревожена. Пусть и пыталась это скрыть, но в сказанном слове прямо-таки сквозило напряжение.
— Добрый вечер, Ваше Царское Величество, — произнес я. — Мы в Рязани. Едим тут пироги с глазами…
— Молодец, хорошая шутка, — сухо ответила царица. — А у нас тут тоже свои прелести жизни… Слышала, что у вас там патриарх появился? Правда, княжич справился? Или ему все лавры отдал?
— А мне они всё одно ни к чему, — ответил я. — Зато хоть немного городу помог, так как Омут оказался с двойным дном.
— Что у вас там? — спросила царица.
— Омуты вокруг Рязани. Скоро подойдёт основная татарская рать, — просто ответил я. — Жители сдаваться не собираются, хотят биться до конца.
— Хороший настрой! Качественный. Так держать, Иван Васильевич.
— Елена Васильевна, а что у вас произошло с Владимиром Васильевичем? — задал я интересующий вопрос. — Хотел бы узнать из первых уст…
— А что произошло? Что говорят? — спросила она вопросом на вопрос.
— Говорят, что болеет братец. Заболел серьёзно, а вы пока его место занимаете…
— Правду говорят, Иван Васильевич. Истинную правду, — задумчиво произнесла Елена Васильевна. — Заболел Владимир Васильевич, а я пока царскими делами руковожу. Вот как выздоровеет, так сразу же на трон и сядет…
— Да? А ничего вы от меня не скрываете?
— А что от вас скрывать? Всё равно рано или поздно всё узнаете. От вас же ничего не скроется, ничего не уйдёт. Вы, ведари, до всего докопаетесь. Или вы что-то подозреваете?
В голосе ещё больше послышалось озабоченности. Ну да, после нападения Ночных Ножей как обойтись без подозрений? Тем более, что всё неясно с царским троном — сидит там старший брат или он уже под попой царицы?
— Да как вам сказать, — замялся я. — В наше время нельзя ни в чём быть уверенным, вот и приходится всех подозревать.
— Ваша правда, Иван Васильевич. Однако, направлены вы в Рязань не просто так — помогите княжичу в его обороне, а уж глядя на него пойдут на татарву и остальной русский люд. При Владимире Васильевиче такого не получилось бы, но вот при вас…
Значит, не зря я тревожился. Всё-таки переворот случился. И если недавний случай не просто совпадение, то Елена Васильевна убирает последнего претендента на престол!
