А это не может не огорчать!
— Что же, всего доброго, Ваше Царское Величество, — проговорил я ровным голосом. — Я сделаю всё, что от меня зависит!
— Я не сомневаюсь в вас, Иван Васильевич, — ответила царица и отключила связь.
В эту ночь я спал как убитый. Заставил Тычимбу патрулировать всё вокруг, в случае чего сообщать о происшествии, а сам откинулся и провалился в темноту. Темнота поглотила меня без остатка.
Снилось, что попал в окружение в волколакам — людям-оборотням. Что волколаков около десятка и все они кружат вокруг меня, ждут момента, чтобы напасть. Никто не делает первого прыжка, а ходят вокруг, в лунном свете, рычат и огрызаются на остальных. Голодные, злые.
А я почему-то оказался один в поле, под лунным светом и звёздным небом. И нет рядом никого в помощь, только верный боевой нож в руке.
Дергались враги, но не приближались на расстояние уверенного удара. Рычали, брызгали слюной и ждали… Чего ждали?
Если я прыгал к одному из них, то другие тут же подтягивались ближе, а когда снова вставал в боевую стойку — отпрыгивали назад. И так продолжалось бесконечно долго. Очень долго. Луна висела над головой, волколаки кружили по сторонам. Я стоял в боевой стойке, готовый к нападению…
Телефонный звонок вырвал меня из этого круга клыков и когтей. Я тут же проснулся, сразу же пришел в себя и не успела первая трель смолкнуть, как приложил телефон к уху:
— Алло, слушаю!
— Иван Васильевич? — спросил отдаленно знакомый голос. — Вас беспокоит Петр Иванович Шуйский. Не разбудил?
Я бросил взгляд на часы — половина восьмого. В принципе, можно сказать, что и не разбудил. Но чего нужно в такое время отцу моего однокурсника, с которым у нас не скажу, что очень хорошие отношения?
— Доброе утро, Петр Иванович, не беспокойтесь, — ответил я бодрым голосом. — В Училище в это время мы уже вовсю мчались на уроки, так что не разбудили. Привычка рано вставать так и осталась. Как там Иван поживает? Где служит?
— Хм… Иван находится в Швеции, там изучает военное дело, — чуть замялся говоривший. — Его знания могут пригодиться через пару лет, когда Русь вновь наберёт силу и начнёт ответную экспансию на татар…
— Ну да, ну да, — хмыкнул я в ответ. — Это логично. Вряд ли кто скажет, что молодые специалисты нужны сейчас на поле боя. Молодые да ранние редко когда думают головой, и битва при Коломне это подтвердила.
— Вот-вот, а уж когда выучится военной науке у полководцев, тогда гораздо сильнее может пригодиться! — радостно подтвердил собеседник. — И может запросто встать во главе войска!
Похоже, что сарказма в голосе он не уловил. Или сделал вид, что не уловил? Проглотил и не поморщился. Под дурачка закосил. Ведь знает же, курилка, что я сейчас в Рязани, в городе, который не покорился татарве! А его сын вообще не на родине, защищает государственные пределы, а умчался куда подальше, чтобы переждать и вернуться, когда всё закончится и устаканится.
Сучье семя!
Но надо было выслушать этого человека, всё-таки он один из тех, с кем приходится считаться!
Эх, как же порой жизнь самовольна — существовать приходится не с теми, с кем хочется, а с теми, кто пробился наверх. И зачастую наверх пробиваются вовсе не те, кто смел, силен, отважен, а тот, кто хитер, уворотлив и продажен.
— Петр Иванович, я несказанно рад за вашего сына, но чем я могу помочь вам? — ответил я весьма вежливо.
— Я беспокою вас по важному вопросу… — проговорил боярин. — Видите ли в чём дело… Вы уже слышали, что сейчас трон заняла вдовствующая царица Елена Васильевна Глинская?
Вопрос с подвохом. Скажи я, что не слышал, то сразу же оценится уровень моей осведомлённости. От этого начнутся танцы со звездами — повезет или не повезёт? И тогда будет предложено гораздо меньше.
Но если скажу, что разговаривал с царицей, то вообще не будет ничего предложено. Тогда боярин извинится, скажет пару ничего не значащих вежливых фраз и отключится. Я же не получу информацию о том, что затевается за спинкой трона.
Надо провести свою игру. Пусть хотя бы слегка откроется. Да и какой-никакой союзник в царском дворце пригодится. Мы с его сыном хоть и на ножах, но это с сыном, а интересы отца могут быть превыше интересов сына.
— Да, слышал. Весьма обеспокоен здоровьем брата, — сказал я аккуратно. — Надеюсь, что вскоре Владимир Васильевич выздоровеет и снова займёт своё место.
— Как раз об этом я и хотел поговорить. Видите ли в чём дело… Владимир Васильевич очень сильно болен. Его возврат на трон находится под очень большим вопросом. И как раз поэтому возникает обеспокоенность будущим России. Всё-таки, как ни крути, а Елена Васильевна вышла из литовской знати. А у нас сейчас с Литвой очень непростые отношения. И если Владимир Васильевич не вернётся на трон, то среди народа могут появиться очень большие волнения. А вы сами понимаете, что сейчас нам только гражданской войны не хватало для полного счастья…
Сказано это было таким доверительным тоном, что я сразу почуял подвох. Определённо, боярин действует в своих интересах, планируя использовать меня как марионетку в борьбе за власть.
