А может это ловушка? Может его подговорила Елена Васильевна, чтобы проверить мою лояльность? И как раз сейчас во время разговора фиксируется моё настроение, определяются колебательные моменты?
— Я понимаю, что сейчас нам не нужна гражданская война, — проговорил я твердо. — И больше чем уверен, что у Елены Васильевны хватит влияния и власти, чтобы не допустить этого. А если ей понадобится помощь в этом вопросе, то она всегда может рассчитывать на меня!
— Да, но…
— Вы хотите что-то добавить, Петр Иванович? — теперь уже пришла моя очередь говорить доверительным тоном. — Что-то существенное и весьма необычное?
Он закашлялся в ответ. Что-то пискнул, а потом проговорил:
— Нет-нет, что вы, Иван Васильевич. Я только хотел узнать ваше мнение по поводу сложившейся ситуации. Уверяю вас, что род Шуйских всегда был верен трону! На том стоим и стоять извечно будем!
— Я рад, что слышу такие слова. Надеюсь, что ваш вопрос оказался удовлетворён?
— В полной мере, Иван Васильевич. Всего хорошего. Надеюсь, что вскоре мы встретимся за общим столом в царском зале и поднимем здравицу за ваше здоровье! Вы очень храбро сражались и показали себя невероятно умелым воином. Эх, если бы Ванька был хотя бы отчасти похож на вас! Всего доброго, Иван Васильевич. Всего хорошего!
— До свидания, Пётр Иванович, — проговорил я в ответ.
Стоило телефону замолчать, как тут же на экране возник новый номер. Конечно же я не мог отказать неизвестному абоненту в разговоре со мной.
— Слушаю, — проговорил я выжидательно.
В телефоне раздался подобострастный голос:
— Государь-царевич… прошу прощения за утренний звонок. Это вас беспокоит Данила Николаевич Романов. Я бы никогда не посмел тревожить ваши думы, но дело есть — важное, судьбоносное.
Хм, новое действующее лицо. А этому чего понадобилось?
— Говорите, Данила Николаевич. Вы не из тех, кто звонит без причины.
— Воля ваша, царевич, но… мысли у меня возникли тяжелые. За Русь тяготею, не просто абы что… Вам разве не тяжко видеть, как бояре правят, а вы — словно тень при престоле? И Владимир Васильевич сейчас заболел так, что вряд ли выкарабкается… А уж что касается бояр, то… Шуйские, Бельские — все делят власть, а кровь великих князей Московских — в вас! И при всём уважении, но Елена Васильевна…
— А что Елена Васильевна?
— Она же не совсем русская, — хмыкнул боярин. — В народе ходят слухи, что специально война пошла, чтобы Речь Посполитая могла без всяких препятствий на Русь пойти, а потом и на престол сесть. Ведь Елена Васильевна как раз литовских кровей, вроде как она всё подготовила…
Неужели бояре настолько обнаглели, что вот так вот в открытую заговоры за спиной царицы плетут? И я сейчас для них стал самым лакомым куском. Похоже, что в самом деле что-то не чисто со старшим братом, если аристократия так раздухарилась.
— И что бы всё это значило?
— Что лучше бы на престоле наш человек сидел, русский…
— Я еще молод. Время мое придет.
— Время? Как раз его и не хватает! Литва вон как прёт! Татары тоже взяли с Владимира Васильевича бумагу о дани! Враги прут со всех сторон! Нет, государь, ждать — значит дать им окрепнуть! Да и бояре тоже не сахар, только о своём кармане и пекутся. Но… если бы был у вас верный человек среди них — человек, который знает все их тайные ходы…
Ага, этот как раз в верные люди набивается. Что же, союзники разные нужны, союзники разные важны. До той поры, пока не разберемся с татарвой и литовскими шакалами, нужны силы. А у этих людей как раз найдётся силушка. Надо бы их использовать. Потом я всё припомню, каждое слово, но пока…
— Правильно ли я понимаю, что это вы тот самый верный человек?
— Раб ваш. Я могу открыть вам имена тех, кто истинно предан… и тех, кто лишь притворяется. С моей помощью вы можете взять бразды правления — не через годы, а ныне! Вот в течение месяца-двух!
Ну да, ну да… Всё под себя гребёт. Станет вроде как верным человеком, а «неверных» подставит под нож. Всего лишь бизнес, ничего личного!
— И что же вы хотите взамен, Данила Николаевич?
— Лишь служить вам, государь. А когда воссядете на престол — вспомните старого боярина, что первым пришел к вам с правдой…
— Хорошо. Я всегда помню, кто мне добро сделал. Но и вы запомните, Данила Николаевич… я не люблю, когда мной пытаются вертеть.
— Будьте спокойны, государь. Я — ваш верный пес… Всегда род Романовых стоял за Рюриковичей! Всегда мы поддерживали справедливость и правду! Завсегда мы…
Я перебил его:
— Псов, если зарычат на хозяина, по голове баклушей могут стукнуть. Но верного друга всегда погладят по тому же месту. А вот скажите, Данила Николаевич, где ваш сын, Михаил Данилович? Что-то не слышал я про его ратные подвиги…
— Дык он обучается! Воинскому делу обучается. Вы же всего ничего поучились, разве можно таких необученных и необстрелянных в бой пускать? Так вот он как раз сейчас и постигает воинскую премудрость от прославленных полководцев, чтобы…
— В Швеции постигает? — спросил я со смешком.
— Ой, а откуда вам это известно?
Я прямо-таки увидел удивленно распахнутые глаза боярина. Надо же, такое охрененное открытие.
