Тем временем Валун медленно и старательно пытался очистить огромную тыкву, сжимая её в ладонях, как булыжник. Его неуклюжие пальцы больше давили на твердую кожуру, оставляя вмятины, чем счищали землю. Клочки грязи падали ему на колени, а тыква упрямо выскальзывала из рук. Рядом с ним вздохнул темный эльф Элрохин, с тревогой наблюдая за этой борьбой.
— Эта… круглая штука… твердая какая! — пробасил Валун, снова упуская тыкву; та покатилась по земле, оставляя за собой борозду. — Все время убегает. Прям как мы убегали, когда болотные еду отбирали, — грустно вздохнул он, его широкое лицо омрачилось.
В памяти Валуна всплыла картина. Болотистая низина, окутанная вонючим туманом. Несколько тощих горных троллей нашли скудную добычу — дохлую ящерицу и горсть прелых ягод. Но тут же на них наткнулась группа крупных, свирепых болотных сородичей.
Те рычали и размахивали корявыми палками, требуя добычу. Понимая, что сопротивление обернется лишь увечьями, горные тролли с тяжелым вздохом отдали найденное. В том числе и маленького, наполовину съеденного зайца, которого Валун так надеялся принести своей младшей сестре. Он видел, как её глаза, прежде полные надежды, потускнели от разочарования. Это ранило его сильнее, чем любая палка болотного тролля.
— Может, тебе помочь, Валун? — мягко предложил Элрохин, осторожно подобрав тыкву и протягивая её обратно. — Ты слишком сильно её сжимаешь. Представь, что это не враг, а хрупкий плод.
— Плод? Хм… — Валун ослабил хватку, тыква снова чуть не выскользнула. Он едва удержал её кончиками пальцев. — Скользкий плод! Наверное, он тоже от меня убежать хочет, как та белка от Громняра.
Запах готовящейся похлебки — нарезанных корнеплодов, тушеного мяса и пряных трав, которым троллей обучили тёмные эльфы, — уже витал над костром, дразня голодные желудки. Громняр нетерпеливо водил носом в воздухе, облизываясь.
— Ох, как пахнет! Скоро уже? — проворчал он, уставившись на котёл, в котором булькала ароматная масса. — А то у меня в животе будто стая орков марширует. Вечно голодные были… помню, как за той жирной белкой полдня гонялся.
В его сознании возникла живая картина. Каменистая дорога в Гривэле. Тощий, ещё молодой Громняр крадется за упитанной белкой, прижавшись к скале. И вдруг — из-за валунов появляются два десятка коренастых орков. Их жадные, голодные взгляды были устремлены уже не на белку, а на самого тролля.
Сразу за этим воспоминанием накатило другое, ещё более яркое и горькое. Узкая тропа в Гривэле, зажатая между скал. Громняр и ещё один тролль внезапно сталкиваются с орчим патрулем. Их — много, злых, ощетинившихся железом. Троллей — всего двое и безоружных. Драться — верная смерть.
Пришлось залечь в колючих кустах, впиваясь лицами в холодную землю. Они затаили дыхание, пока мимо, в двух шагах, проходили эти зеленокожие, громко переругиваясь на своём рычащем наречии.
А у одного из них за потёртым кожаным поясом болтался солидный кусок вяленого мяса… от него шёл такой соблазнительный, сводящий с ума запах! Громняр чуть не выскочил из укрытия, повинуясь порыву голода. Потом всю ночь во сне этот проклятый кусок снился, и он бежал за ним, протягивая руки, но не мог догнать.
— Скоро, Громняр, скоро, — успокоил его Листван, помешивая похлёбку и с лёгкой улыбкой наблюдая, как тролль облизывается. — Еще немного терпения. Это блюдо утолит даже самый сильный голод, поверь мне.
Наконец, дымящаяся похлёбка была готова. Тролли с опаской зачерпнули первые ложки. Валун недоверчиво разглядывал в своей огромной деревянной чашке размягчённые, разварившиеся кусочки тыквы и репы.
— Это… жевать почти не надо? — пробасил он, с удивлением ощущая во рту непривычную, нежную мягкость. — А где хруст? Где нужно приложить силу? Вот орков когда…
