— Эх, — проворчал Громняр, с силой стряхивая комья земли с крупной, пузатой репы, и пыль облаком окутала его мощные ноги. — И зачем эта грязь? Мясо — вот дело! Чистое и само бегает! А меня, старика, на охоту больше не берут, — он с досадой швырнул репу в корзину, та глухо стукнула о другие овощи, — вот и приходится возиться с этой медленной и непонятной землёй.
В его голосе звучала не только брезгливость, но и щемящая горечь от невозможности вспомнить былую удаль, ощутить прежнюю силу и азарт погони. Они теперь остались лишь в воспоминаниях, с каждым днём всё больше заменяясь этой нудной, монотонной работой в поле.
Эльфийка, чьё имя пока ещё не успело прочно врезаться в грубую память троллей, мягко улыбнулась, и в уголках её миндалевидных глаз собрались лучики морщинок.
— Что ж, у каждого свои представления о чистоте, Громняр. Мы, например, — она брезгливо сморщила нос, — предпочитаем пищу без следов недавней погони и чужих зубов. Земля питает плоды, без неё не было бы и такой сочной репы. — Она сделала паузу, глядя, как тролль мрачно ковыряет землю обугленной палкой. — А скажите, вы где раньше жили? Тоже в таких… просторных домах, как сейчас?
В голове Громняра мелькнуло воспоминание, такое яркое, что он даже на мгновение зажмурился. Мрачная, сырая пещера в Тарсии. Едва освещённая чадящим, коптящим факелом, от которого слезились глаза. На холодном каменном полу теснились сородичи. С остервенением разгрызали старые, уже обглоданные кости, чаще всего не в первый раз. С потолка монотонно, раз в несколько секунд, стекали капли, оставляя на коже липкие следы. В углах, в темноте, шевелились юркие многоножки.
— Дома? Ха! — хмыкнул Громняр, с силой тряхнув головой, возвращаясь в тёплое настоящее, к потрескивающему костру. — Нашими домами были дыры в скалах, да под корнями деревьев, если повезёт. Главное — укрыться от дождя. И чтобы свой же голодный брат остатки не отобрал.
Он замолк, уставившись на огонь, его мощные плечи слегка ссутулились.
— До сих пор помню взгляд младшего брата, когда он пытался вырвать из моих рук обглоданную кость. Тощий он был, да отчаянный. Так с голоду и помер. Его взгляд преследует меня ночами, даже сейчас. А еда… — он горько усмехнулся, — олень пробегал — значит, праздник. Нет оленя — сырую лягушку глотал, да жуков ловил. Вкус склизкой лягушки до сих пор вызывает тошноту. А хруст жуков… он напоминает о былой безысходности.
Он посмотрел на эльфийку, и в его взгляде читался вызов.
— А вы, эльфы, что едите? Наверное, росу небесную да лунный свет?
— Мы, эльфы, ценим дары природы, Громняр, — раздался спокойный голос Листвана, подошедшего ближе к костру. — Я вижу, как Тагрун изменил вас. Он очень силён, не так ли?
— О да! Тагрун! — лицо Громняра сразу просияло, он выпрямился во весь свой исполинский рост, ударив себя кулаком в грудь. — Он больше горы! А его кулак — он скалу разбил, нам воду дал! Никто с Тагруном не сравнится! Он самый сильный в мире, вот! — Глаза Громняра горели неподдельной гордостью и преданностью, он с жаром размахивал руками, описывая мощь своего вождя.
— Он, конечно, могуч, — согласился Листван, вежливо кивнув, — и многие драконы рядом с ним покажутся мелкими ящерками, разве что кроме самых древних чёрных. — Эльф сделал небольшую паузу, выбирая слова. — Но даже его сила… — он посмотрел прямо на Громняра, — ничто по сравнению с Изначальной Драконихой, Ультразой.
— Ультраза? — Громняр наклонил голову, его брови поползли вверх от удивления. — Кто это? Тоже какой-то великан? Она больше Тагруна? — Он вытянул шею, пытаясь уже сейчас разглядеть в темноте нечто более огромное, чем их покровитель.
— Король наш рассказывал, — начал Листван, понизив голос до доверительного шёпота, и тролль невольно придвинулся ближе, — что Ультраза — это не просто великан. Это само воплощение древней мощи, что движет этим миром, мать всех аспектов.
Листван замолчал, давая словам проникнуть в сознание тролля.
— Когда она пробуждается, дрожит сама земля. Её дыхание способно плавить скалы. А один взмах крыльев вызывает бурю, способную разметать целые леса. Тагрун… он велик, но его сила — лишь малая часть той мощи, что заключает в себе Ультраза.
— Ого… — Громняр на секунду притих, полностью потрясённый. Его мощная челюсть отвисла. — Значит… Тагрун не самый сильный?
Громняр замер, переваривая услышанное. Его огромная бровь нервно дёрнулась. Он пытался уместить эту невероятную, чудовищную мысль в своей голове. Через мгновение он громко фыркнул, словно отмахнувшись от надоедливой мухи — ведь эльф наверняка сам её не видел, и уж точно не могла какая-то там дракониха быть сильнее Тагруна! — и снова пробасил, уже более уверенно:
— А вы зачем нам помогаете, маленькие? — Он сузил глаза, с подозрением разглядывая эльфа. — Мы ведь огромные и неуклюжие. Что вам с этого?
— Нам тоже нужны союзники, Громняр, — улыбнулся Листван, но в его взгляде появилась серьёзность. — Ваша сила возделывает земли, а наши знания помогают вам прокормиться. Мир меняется, и это наш общий путь к выживанию.
