Когда Церрук произнёс “змееконы”, несколько драконов инстинктивно попытались расправить крылья — но вместо величественного жеста получились лишь жалкие подёргивания культями.
Шисса с отвращением поморщилась, затем резко попыталась подняться. Сделав на двух лапах всего пару шагов, она потеряла равновесие и тяжело рухнула мордой в пыль. Без крыльев её тело отказывалось держать равновесие.
Из её глаз брызнули слёзы — не от боли, а от беспомощной злости.
Далеко, на каменистом выступе, скрытом в глубокой тени кустарников, за происходящим наблюдала закутанная в просторный тёмно-бордовый плащ фигура.
Его глаза, горящие хищным жёлтым светом, пристально следили за каждым движением, каждым жестом, ловили каждое слово. Он оставался недвижим и безмолвен, и лишь в его сознании, холодном и лишённом всякой жалости, проносились расчётливые мысли:
Уголок его рта дрогнул, вытянувшись в едва заметную, ледяную усмешку.
— Прошлый план по передаче власти в лапы жёлтым драконам придётся отложить. Им не повезло, — буднично пробормотал он едва слышно. — Хотя… даже в таком состоянии они ещё пригодятся. Великие планы всегда начинаются с малого. С таких вот сломленных и потерянных.
Он медленно повернулся, и его взгляд скользнул по сумке, лежавшей рядом.
— Для начала стоит их подлечить, чтоб ненароком не померли.
Наблюдатель расстегнул массивную, потрёпанную сумку и начал рыться в ней длинными, узловатыми пальцами. Он вытаскивал одну чашу за другой, ярко блестевшие в солнечном свете — и расставлял их на камнях. То, что ему было нужно, явно запропастилось.
Наконец на его лице, скрытом в глубине капюшона, сверкнула довольная, беззвучная улыбка. Он извлёк то, что искал.
В его руках замерцала чаша, излучающая мягкий, пульсирующий зелёный свет. Из её стенок тянулись небольшие, живые побеги, а ручка, выточенная из белоснежного дерева, была покрыта молодой корой. Побеги давали крошечные листья, нежные и яркие. Чаша дышала. Она была живой.
Первая ночь на новых землях давалась жёлтым драконам тяжело. Воздух гудел от стонов, прерывистого дыхания и кошмаров, вырывавшихся наружу в виде сдавленных криков. Тяжело раненые корчились на земле, их хрипы мешали другим погрузиться в забытье.
Церрук расположился на самом краю, окружённый несколькими десятками самых верных помощников. Он спал поверхностно и беспокойно, мускулы на его спине дёргались, а из пасти временами вырывался глухой, предупредительный рык.
Именно в этот момент к лагерю, легко ступая по неровной земле, приблизилась загадочная фигура в бордовом плаще. Она непрестанно бормотала что-то под нос — низкое, монотонное, — и драконы, охранявшие Церрука, будто не замечали её, их взгляды скользили мимо, остекленевшие от боли и усталости.
Незнакомец бесшумно склонился над Церруком. В его руках заструился мягкий зелёный свет, исходящий от странной, живой чаши. Свет потянулся к телу дракона, коснулся окровавленных культей на месте крыльев — и растворился в плоти.
Раны мгновенно стянулись свежей, розовой кожей. Церрук резко открыл глаза.
— Кто здесь? — зарычал он, и из его пасти вырвался клуб едкого дыма. — Покажись!
Незнакомец медленно снял капюшон, и его лицо, освещённое лунным светом, оказалось обращено к дракону без тени страха.
— Чего разорался? — его голос прозвучал спокойно, почти насмешливо.
Церрук отшатнулся, глаза его широко распахнулись от изумления.
— Ты? — зашипел он, отползая назад. — Что ты здесь делаешь…?
— Тщщщ, — резко перебил его незнакомец, поднося палец к губам. — Не следует произносить моего имени. Никто не должен знать.
Но Церрук уже не слушал. Вся накопленная злость, вся ярость вскипела в нём. В груди заурчало, разгораясь в пламя.
— Из-за тебя я оказался здесь! — распрямился жёлтый дракон, готовясь испепелить незваного гостя. — Ты обещал мне власть! Посмотри, во что я превратился?!
Стоящий перед ним не обратил ни малейшего внимания на угрозу. Он лишь сжал в левой руке кроваво-рубиновый кубок, холодный и тяжёлый. На последних словах Церрука он медленно поднял его и помахал им перед самой мордой дракона.
— Но-но, — прозвучало тихое, но чёткое предупреждение. — Ты знаешь, что это. Он способен из тебя и не такое сделать.
Незнакомец усмехнулся, наблюдая, как Церрук буквально сдувается. Грозный и возвышавшийся ещё минуту назад дракон теперь съёжился, его горделивая осанка сменилась обречённой подавленностью.
— Ты обещал мне Этаризу… Как остальные драконы выжили? — не удержался он, и в его голосе прозвучала подавленная горечь.
— Не всё намеченное сбывается, — равнодушно пожал плечами маг. — Похоже, Ультраза оказалась сильнее, чем я рассчитывал. Но колебания сил сказали мне, что она погибла.
— Да, да, — перебил Церрук, с раздражением бью хвостом по земле. — Погибла. И запечатала собой портал. Ты же маг, должен был сам всё видеть.
