Он начал нараспев произносить заклинание, и Церрук, сжавшись, зажмурился, готовясь к боли.
Жгучее, режущее ощущение пронзило тело дракона, заставив мышцы судорожно дёргаться. Из Чаши вырвались едва заметные, вибрирующие струи чистейшей воды. Они не стекали, а застыли в воздухе, сливаясь и уплотняясь в длинное, изогнутое, прозрачное лезвие.
Острота магического скальпеля была невыносимой. Лезвие рассекло плоть и кости с приглушённым, влажным хрустом, который отдался внутри черепа Церрука. Но боль была недолгой — почти сразу же знакомый тёплый зелёный свет из древесной чаши хлынул на свежие раны. Он обжигал по-другому, заставляя раны сжиматься, стягивая края плотной, гладкой тканью.
Церрук открыл глаза и медленно, почти неверующе, осмотрел своё новое тело. Голова, чешуя, длинный змеиный торс, хвост. Ничего лишнего.
— Спассибо, — рыкнул он, но звук вышел скорее шипящим, непривычным. — Теперь надо сделать так с остальными.
— Собирай их, — маг тяжело вздохнул, предвидя долгую и неприятную работу.
— Пока этих, — тихо ответил жёлтый змей, кивнув мордой в сторону своих верных помощников, спавших неподалёку. — Утром ссоберу остальных.
Шисса проснулась утром от громогласного зова Церрука.
— Идите все сюда! — возвышаясь на небольшом холме, звал он остатки своей стаи.
Шисса взглянула на него и обомлела. Бывший глава жёлтого аспекта не стоял — он извивался на земле, двигаясь плавными, змеиными движениями. Его задние лапы отсутствовали, тело стало длинным и гладким, а все раны бесследно затянулись.
Драконица неуклюже, хромая, доковыляла к холму и заметила ещё несколько десятков бывших драконов, которые превратились в таких же, как Церрук, — в огромных, чешуйчатых змеев.
— Кто из вас хочет исцелить свои раны — идите сюда! — провозглашал глава.
— Куда делись твои лапы, Церрук? — раздался яростный рык Сайтаса.
— Я от них избавился, чтобы лучше передвигаться, — как о чём-то само собой разумеющемся, отозвался Церрук. — Нам они больше ни к чему. Если хотите — и вас всех от них избавим.
— Тьфу! — Сайтас с силой выплюнул клуб дыма и искр. — Ты жалок. Я никогда не стану таким, как ты.
— Да пожалуйста, — невозмутимо покачал хвостом Церрук. — Я никого не заставляю. Но знайте: так вы сдохнете от голода. Никто не будет вас кормить.
— Я лучше сдохну, чем стану таким же пресмыкающимся, как ты! — гордо взревел Сайтас.
Было видно, что раны причиняют ему невыносимую боль, но он стоял прямо, опираясь на две лапы. Не падал и всеми силами держал равновесие, хотя каждый миг в такой позе давался ему ценой огромного усилия.
— Кто не хочет закончить так же, как этот, — с глубоким отвращением он махнул обрубком крыла в сторону Церрука, — следуйте за мной.
— Куда ты пойдёшь? — ухмылялся жёлтый змей. — Без лап я более ловкий. Я изловлю всю твою добычу. Тебе не выжить.
— Подальше от тебя, — Сайтас стоял непоколебимо, но в его глазах читалась усталость, а дыхание было тяжёлым и прерывистым. — Я пойду к Вечной Воде. Рыбу я ловить не разучился.
Гримаса исказила морду Церрука. Про воду он действительно забыл.
— Ну и проваливай. Нам больше останется еды. И вы все, — он окинул присутствующих тяжёлым, угрожающим взглядом, — кто не желает подчиняться моей власти — идите с ним.
Несколько драконов неуверенно отделились от разрозненной толпы. Они молча встали рядом с Сайтасом, избегая смотреть в сторону Церрука. Вслед за ними подошли другие — около полутора десятков израненных, но не сломленных существ.
— Тем лучше, — удовлетворённо хмыкнул Церрук, и его длинное тело извилось на месте. — Это всё? Или ещё кто-то хочет уйти? Точнее… уплыть…
Его жгучий, пронзительный взгляд скользнул по оставшимся, задерживаясь на каждом лице. Потом глаза остановились на Шиссе:
— А что же ты, — издевательски выдохнул он, — не хочешь плавать? Решила со мной ползать?
Шисса молчала. Она не знала, чего хочет на самом деле. Ни один из выборов не казался ей своим. Угрюмо уткнувшись мордой в землю, она едва слышно пробормотала что-то.
— Не слышу? Что ты там шипишь? — сам же засмеялся над своей шуткой Церрук.
— С тобой, — выдавила Шисса, не поднимая головы.
— Ну вот и умница, — язвил жёлтый змей. — А вы — проваливайте отсюда. Пока мои преданные змеи не уничтожили вас всех.
Сайтас величественно, насколько это было возможно, развернулся и сделал первый шаг. На большее его не хватило — тело, лишённое крыльев, отказывалось слушаться, движения были неуклюжими, почти унизительными. Он перекатывался с бока на бок, подталкивая себя лапами, но старался делать это с остатками прежнего достоинства.
Церрук заливался от хохота, катаясь по земле. Стоящие рядом змеи подхватили его смех — они свистели, шипели и извивались, показывая, как их веселят эти жалкие попытки.
Отсмеявшись, Церрук приподнял голову и во всеуслышание объявил:
— Ты была права. Мы всё же змеи, — его взгляд упал на Шиссу, полный мрачного торжества. — Теперь ваш черёд.
Шисса не чувствовала физической боли — лишь всепоглощающее, тошнотворное унижение. Всё, что составляло её прошлое, кануло в небытие. Небо и полёт стали недосягаемыми.
