Ривалдис: Владыки полностью

— С момента войны прошло уже два Дракура — собрания всех аспектов. На первом же Вирнерион взял управление в свои руки. Он пытался восстановить порядок, организовал лечение раненых. Почти все выжившие были изувечены — одни легко, другие тяжело.

Вот о чём Вирнерион мне говорил. Вот за что упрекал. Пока я утопал в древних книгах и жалости к себе, он собирал стаю. Он помогал им выжить.

— Он организовал два перелёта всей стаи к полю битвы, надеясь отыскать ещё живых драконов, — голос Калитразы прозвучал тихо, но чётко. — В той битве он потерял жену и сына — и не знал, что с ними стало. Он нашёл их… искорёженных, переломанных, бездыханных.

Она сделала паузу, её крылья нервно подрагивали.

— Но благодаря этим полётам удалось спасти десяток тяжелораненых. Шестеро выжили. Остальные — нет. Эллария… старая золотая Эллария была ещё жива, когда мы прилетели. Но мы не успели. Прилетели слишком поздно, — закончила она почти шёпотом. Из её ноздрей вырвались две тонкие струйки дыма — тяжёлый, горький вздох.

Валораз тоже не выдержал — из его груди вырвался приглушённый рёв. Грудь сдавило, словно стальной цепью его собственных ошибок.

Они пытались меня остановить. Там, на поле. Я не слушал. Мне нужна была месть, кара. Я хотел уничтожать предателей, а надо было спасать выживших. Если бы я послушал… если бы… Может быть, Эллария была бы жива. Может быть, хоть кто-то из золотых выжил бы. Я мог оставить в живых весь жёлтый аспект, покарав лишь Церрука. Только его. Но нет. Я позволил ярости ослепить себя. Вместе со стаей мы могли забрать тела чёрных драконов, предать их земле с почестями, достойными такого древнего рода.

А Вирнерион? Он не просто искал родных. Он спасал других. Он стал тем, кем должен был стать я.

— Ещё одно решение Вирнериона спасло нам жизни: он приказал всей стае лететь в Астратор. Там мы столкнулись с остатками вражеской армии. Маленький отряд погиб бы сразу, но объединёнными силами мы победили, получив лишь незначительные раны. Тебя же тогда не было. Ни в Астраторе, ни на Дракурах.

А я… Я хотел отправить туда лишь малую часть синего аспекта. И они бы погибли. Как же он был прав… и как больно это признавать.

Одна ошибка за другой. Не слишком ли много промахов для “Владыки” за столь короткое время? — с горькой усмешкой спросил Валораз сам у себя.

— Синие и зелёные, а с ними часть моей стаи, признали власть Вирнериона. — Калитраза склонила голову, её чешуя тускло блеснула в свете угасающего дня. — Красные же, как ты знаешь, присягнули чёрным драконам ещё много поколений назад. Мы признаём лишь вас истинными владыками. Моя стая поддержит тебя, я уверена. — Её глаза сузились, голос стал твёрже. — Но для этого ты должен стать настоящим повелителем Драконьего острова.

Валораз стиснул когти, впиваясь ими в каменный уступ.

— Синие всегда были себе на уме, — продолжила Калитраза, её хвост медленно качнулся, словно отгоняя назойливую мысль. — Ищут выгоду. Верны лишь главе своего аспекта. С зелёными сложнее. Фалинару я знала сотни лет, а вот Ларизаал… — Она чуть скривилась, будто имя оставило горький привкус. — Видела его пару раз: на Дракуре и позже, когда искали раненых. Кажется, он предан Вирнериону, но… — Она замолчала, её взгляд скользнул к горизонту. — Есть в нём что-то скользкое, как сладкий яд. Будь с ним осторожен.

Валораз сжал челюсть. Её слова звучали как поддержка, но это “должен стать” царапало, словно шип в подбрюшье. Он выдохнул, пар клубами вырвался из пасти. В делах власти он и правда был пока птенец.

— Твоя расправа над жёлтыми… — Калитраза прищурилась, её голос стал ниже, почти рычащим. — Она оттолкнула многих. Они боятся тебя. Твоей… непредсказуемости. Жестокости. Безжалостности.

— Разлом в Резегеше показал всем, какая сила в тебе скрыта. — Она шагнула ближе, когти царапнули камень. — И насколько она разрушительна. В тот день в тебе бушевала ярость… необузданная. Даже союзники испугались.

Валораз опустил голову, крылья чуть поникли.