Мне кажется, всякий юноша, если он не завзятый моралист, предпочтет услышать обвинение в каком-нибудь грехе против нравственности, чем в неумении ездить верхом. И так как у меня не было недостатка в ловкости и отваге, дядины слова меня задели, и я заверил его, что не отстану от собак.
— Не сомневаюсь, парень, — последовал ответ, — ты отличный ездок, спору нет, но будь осторожен. Твой отец прислал тебя ко мне, чтобы тут тебя взнуздали; и лучше уж я сам буду держать тебя в узде, покуда кто другой не набросил тебе на шею свой аркан.
Так как эта речь была для меня совершенно невразумительна, и так как она вдобавок не предназначалась, по-видимому, для моих ушей, а сказана была как бы в сторону и мои достопочтенный дядюшка только выразил вслух нечто пронесшееся у него в уме, — я решил, что он намекает на мое вчерашнее бегство от бутылки или же что на дядином утреннем настроении сказалось похмелье после вечернего пира. Всё же я подумал, что если он станет разыгрывать нелюбезного хозяина, то я у него не загощусь, и поспешил приветствовать мисс Вернон, которая с радушной улыбкой приближалась ко мне. С двоюродными братьями мы также обменялись чем-то вроде приветствия; но, видя, что они склонны зло критиковать всю мою экипировку, от шляпы до стремян, и высмеивать всё, что было в моей наружности для них непривычного, неанглийского, я избавил себя от труда уделять им много внимания и, напустив на себя равнодушно-презрительный вид, чтобы отомстить за их ухмылки и перешёптывания, присоединился к мисс Вернон, как к единственному человеку в этой компании, которого считал достойным своего общества. Мы поскакали бок о́ бок к намеченному месту — лесистой лощине у края большого выгона. По пути я сказал Диане, что не вижу в поле своего кузена Рэшли, на что она ответила: «О, не думайте! Он искусный охотник, но следует вкусам Немврода — дичью служит ему человек».
Собаки под гиканье охотников ринулись в кусты; все были чем-нибудь заняты; кругом царили суматоха и оживление. Мои двоюродные братья, слишком увлеченные своим утренним занятием, вскоре перестали обращать на меня внимание; только раз донеслось до моих ушей, как Дик-лошадник шепнул Уилфреду-дураку:
— Увидишь, при первом же выстреле француз наш сразу спасует.
На что Уилфред ответил:
— Похоже на то; недаром у него на шляпе эта глупая заграничная лента.
Но Торнклифа, как ни был он груб, не оставила вполне равнодушным красота его родственницы, и он решил, по-видимому, держаться к нам поближе, чем прочие братья, — то ли желая понаблюдать, что происходит между мною и мисс Вернон, то ли надеясь позабавиться моими неудачами на охоте. Его, однако, постигло разочарование. После долгой облавы, занявшей большую часть утра, лису, наконец, подняли, и на два часа пошел гон, в котором я, несмотря на злосчастную французскую ленту на шляпе, показал себя искусным наездником — к удивлению моего дяди и мисс Вернон и к тайной досаде тех, кто ждал моего позора. Мистер Рейнард, однако, оказался слишком хитер для преследователей, и собаки сплоховали. К этому времени, наблюдая за мисс Вернон, я заметил, что ее раздражает навязчивое внимание Торнклифа Осбальдистона; и так как молодая леди, со свойственной ей живостью, никогда не колебалась перед самыми решительными способами достичь того, что ей желательно в данную минуту, она сказала ему с укором:
— Не понимаю, Торни, чего ради вы всё утро вертитесь под хвостом моего коня, когда вам известно, что над Вульвертонской мельницей норы не забиты.
— Ничего такого мне неизвестно, мисс Ди: мельник клялся богом и дьяволом, что забил там все норы еще к полуночи.
— Как вам не стыдно, Торни! Вы верите словам мельника? Когда мы в тех норах три раза упускали лису за эту осень! На вашей серой кобыле вы бы галопом за десять минут обернулись туда и назад!
— Хорошо, мисс Ди, я поскачу к Вульвертону и, если норы не забиты, переломаю Дику-мельнику все кости.
— Пожалуйста, Торни, милый, отхлещите негодяя как следует. Живо, одним духом, и тотчас обратно (Торнклиф пустился в галоп), — или пусть тебя самого отхлещут, что будет для меня куда приятней. Мне приходится учить их всех дисциплине — чтобы слушались команды. Я, надо вам знать, формирую полк. Торни будет у меня сержантом, Дик — инструктором по верховой езде, а Уилфреда с его жирным басом, которым он произносит не свыше трех слогов кряду, заставлю бить в литавры.
— А Рэшли?
— Рэшли будет нести разведочную службу.
— А для меня у вас найдется должность, прелестный полковник?
— Вам предоставляется на выбор — стать полковым казначеем или главным казнокрадом. Но смотрите, собаки плутают. Вот что, мистер Фрэнк, след остыл — лису нескоро отыщут; едемте со мною, я покажу вам красивый вид.
И сказав это, она поскакала к вершине отлогого холма, откуда видна была вся окрестность, потом кинула взор вокруг, как бы желая удостовериться, что поблизости нет никого, и отвела своего коня к березовой рощице, закрывавшей нас от остальных охотников.
— Видите вы ту гору с острой вершиной, бурую, поросшую вереском, на одном склоне — белесое пятно?
