УР: Даже, когда вы думаете о своем чеке в бакалее, вы знаете, что это не проблема.
Р: Вы остаетесь собой, если все спонтанно.
УР: Верно.
Р: Но, как только вы привязываетесь или начинаете об этом беспокоиться, или бояться
этого, или думать, что что-то не так, тогда вы можете знать, что работает эго.
УГ: Это манипуляция тем, что возникает, что бы это ни было.
Р: Манипуляция.
УГ: Если оно возникает и уходит, тогда проблем нет.
Р: Если оно возникает, и вы его отпускаете, тогда проблем нет.
УГ: Это анализирование.
Р: Анализирование.
УФ: Роберт, вы говорите о том, что каждая мысль является недвойственной, пока кто-то
532
samo-poznanie.net
не волнуется о «я».
Р: Да, верно. Все мысли чисты.
УФ: Недвойственны.
Р: Пока вы не начинаете о них думать.
УФ: Только когда кто-то начинает волноваться о мыслях, отождествляясь с ними?
Р: Тогда и начинаются все проблемы.
УФ: Отождествляясь?
Р: Верно.
УФ: Что-то для мыслителя.
УН: Когда вы говорите не думать, это не означает, остановить все свои мысли? Вы
имеете в виду перестать отождествляться с мыслями, которые возникают?
Р: Да.
УН: Мысли появляются до того, как на картине появляется мыслитель.
УД: Это очень четко.
УН: А есть ли какой-то смысл в том, чтобы останавливать мысли?
Р: Мысли действительно останавливаются, да, и вы просто действуете спонтанно. Они
видятся как мысли, но это уже не мысли. Например, если я думаю о том, чтобы встать с
этого стула, значит, ко мне спонтанно пришла мысль, но на этом все заканчивается. То
есть, на самом деле, я не думаю о том, чтобы встать со стула. Я просто сделал это.
УР: Длительность больше не присутствует. Мысль возникла, умерла, и нет никаких
забот.
Р: Это верно.
УГ: Нет разделения между мыслью и действием.
Р: Верно. Это все одно.
УГ: Одно.
533
samo-poznanie.net
УР: То есть, на самом деле, потеряно чувство обособленности, будто бы есть отдельные
мысленные существа. Мысль приходит, заканчивается, приходит другая, это так,
верно?
Р: Нет ни начала, ни конца.
УФ: То есть, на самом деле, недвойственность – это когда, кажется, что с мыслями
возникает «я», или же человек волнуется о своих мыслях, вот тогда поднимается
двойственность.
Р: Все это имеет отношение ко времени и пространству.
УФ: Верно.
Р: Время и пространство не существуют.
УФ: Это все равно личность, или эго.
Р: Эго имеет отношение ко времени и пространству. Поэтому, когда время и
пространство прекращаются, все спонтанно, и эго нет, и вся причинная связь
прекращается. Причинная связь имеет отношение ко времени и пространству.
УР: Память тоже заканчивается?
Р: Память тоже заканчивается.
УФ: Роберт, это так важно, потому что, когда вы говорите, что мы должны
останавливать мысли, на самом деле, вы подразумеваете то, что не нужно замедлять
их, а просто позволить мыслям быть, как они есть, и это недвойственно. Единственное
что нужно, это не позволять появляться «я», не позволять в этом смысле возникать
двойстенности.
Р: Можно и так сказать. Да, если вы просто спонтанны, и вы просто действуете из
вашей спонтанности, тогда вы в безопасности. Но, если вам нужно об этом слишком
много думать, тогда вы снова попались.
УФ: Верно.
УД: Здесь нечего делать. Не должно быть никаких мыслей. Мысли просто приходят, я
ловлю их, и они уходят.
Р: Вы ловите свои мысли все быстрее и быстрее. И тогда все это начинает
успокаиваться.
