Как только они подошли к деревне, подъемный мост был торопливо поднят, а в землю перед ними вонзилось несколько стрел.
– Ах, черт возьми! Твой лев!.. Я и забыл. Подожди-ка здесь.
Жюль спокойно двинулся вперед, выкрикивая какие-то слова на туземном языке.
Дождь из стрел прекратился, над палисадом возникла голова, – чтобы рассмотреть ее получше, Тераи вооружился биноклем. Голова была вполне человеческой, но какой-то нелепой: глубоко посаженные глаза, хохолок зеленоватых волос, длинный тонкий нос, щелевидный рот над подбородком-галошей. Но она выглядела как человеческая, отраженная в кривом зеркале, – настолько узкой и вытянутой она была.
Жюль прокричал:
– Можешь подойти, все в порядке, но оставь Лео снаружи, по крайней мере на этот раз!
Тераи вынужден был пригнуться, чтобы пройти через скрытые в палисаде низкие воротца. Жюль ждал его в окружении туземцев, и Тераи понял, почему изыскатели прозвали их стиками: они действительно напоминали палки или, скорее (пусть и смутно), тех земных насекомых, которых называют палочниками: хрупкие и очень тонкие ноги опирались на длинные и узкие ступни; тело, не более двадцати сантиметров в ширину, сужалось к голове, подобно горлышку бутылки; нитевидные руки заканчивались скелетичными шестипалыми кистями. Стики были одеты в короткие юбочки и вооружены луками и стрелами с искусно обработанными каменными наконечниками, некоторые имели при себе металлические ножи, которые, очевидно, точили так часто, что они превратились в своего рода плоские стилеты. Тераи тотчас же узнал эти ножи: такие за бесценок можно было приобрести на рынках Земли или Нью-Шеффилда. Самый высокий из туземцев был по грудь Лапраду.
Жюль говорил, неуверенно произнося шипящие или щелкающие слоги.
– Пытаюсь объяснить им, что твой лев – друг, но, к несчастью, он слишком походит на одного хищника, который здесь давно уже не водится, но изображение которого имеется у них в храме. Утверждают, что Лео – это шуинга-гха, – и попробуй ты их переубеди!
К двум десяткам туземцев нерешительно присоединились представительницы женского пола, и внезапно – буквально отовсюду – появились дети: крохотные, они бегали с поразительной скоростью, словно вставшие на задние лапки зеленые ящерицы. Один из малышей встал перед Тераи, осмотрел его с ног до головы, сделал кульбит, рассмеялся – неожиданно – человеческим смехом, а затем пронзительным голосом бросил фразу, вызвавшую всеобщее веселье.
– Что он сказал?
– Я не уверен. Я знаю лишь несколько слов на их языке, но, полагаю, он сказал, что ты самое крупное животное, какое он когда-либо видел.
– Не знаешь, кто дал им эти ножи?
– Мы, изыскатели, и дали. Стики – славные парни, которые порой служат нам проводниками. Они живут охотой и кое-каким земледелием. Это вымирающая раса, Тераи, и на сей раз земляне тут ни при чем. Они вернулись в каменный век задолго до того, как на эту планету пришли мы. Так как они малочисленны, абсолютно безобидны, и никакого плана по колонизации Офира-два не существует, они постепенно исчезнут сами, тихо и незаметно.
– Но почему они вымирают? Тут же вокруг столько детей – и все на вид шустрые и абсолютно здоровые!
– Зачастую они умирают, не достигнув зрелости. Почему – непонятно. Эта планета принадлежит ММБ, а Компанию интересует не ксенология, а производство. Стиков никто никогда не изучал. Макгрегор говорит, что сразу же после обряда посвящения – перехода во взрослую жизнь – они в массовом порядке совершают самоубийства. И он даже утверждает, что знает почему. Вот его и расспроси. Если и есть в этой проклятой Вселенной хоть один эксперт по стикам, это именно он. Но ты только взгляни на взрослых!
По контрасту с чрезмерной активностью молодых мужчины и женщины выглядели почти неподвижными: застывшие лица, редкие и усталые жесты.
– Что это – болезнь?
– Неизвестно. Вертес пытался выявить патогенный возбудитель, но так ничего и не нашел. Правда, у него нет необходимых приборов, а Старджон смотрит на эти исследования косо. Считает их лишней тратой времени.
– Хорошо. Я спрошу у Мака. А также попрошу его обучить меня их языку. Этот народ меня заинтересовал. Много их осталось?
– В исследованной части этого континента мы обнаружили примерно с дюжину деревень. Заброшенных – больше, и намного. В других местах их не видели. Но когда-то, должно быть, это была великая раса. Вся планета покрыта развалинами. Ты сам увидишь руины огромного города на плато Вира. Мы будем там завтра.
В нескольких словах, которые остались без ответа, Жюль распрощался со стиками, и, миновав все те же низкие воротца, они вышли из деревни. Лео встретил их широким зевком, а затем спокойно прошествовал к воротцам и окропил столб.
– Лео! – возмутился Жюль.
– Обиделся на то, что его оставили снаружи, – рассмеялся Тераи, – вот и поставил свою метку: пусть все знают, что его территория включает и эту деревню!
