Потом потянулись долгие дни, заполненные обработкой записей, уточнением карт, предварительным оконтуриванием месторождений, анализом образцов – словом, лабораторной рутиной. Судя по всему, горы Судьбы были богаты самыми разными рудами, и Тераи решил направить основные усилия именно на этот сектор. Но он не забывал и о стиках с их тайной, поэтому как-то вечером отправился в гости к Макгрегору. Старик читал. Он больше не пил и перестал появляться на людях.
– А, это вы! Что ж, тогда вам и начинать… Я уже и не помню, кто кого должен был навестить: вы меня или я вас… Всего не упомнишь! Да это и не важно. Вы пришли изучать язык стиков, не так ли?
– Но как вы догадались?
– Я много чего знаю, Лапрад, но предпочел бы этого не знать… или иметь возможность забыть! Нам осталось всего четыре с половиной месяца, а язык иухи труден. Но я успею преподать вам основы, и вы сможете продолжить обучение сами, когда я… когда меня не станет. Где вы были все это последнее время?
– Ходил с Жюлем Тибо в разведку к отрогам гор Судьбы. Похоже, там есть богатые месторождения.
– Вы правы. Я и сам там бывал и заходил даже дальше, чем вы, – за первую горную цепь и даже за Барьер! До безымянного притока реки Фаво, которая южнее впадает в Сарро. Уж лучше бы я тогда переломал себе ноги!
– Почему? И почему вы не оставили в конторе записей, раз уж зашли так далеко? Ведь еще никто другой не обследовал этот район и…
– Не стоит расспрашивать меня об этом, Лапрад, – я все равно не отвечу! Перейдем лучше к языку, ради которого вы и явились. Прежде всего в нем семь времен…
Более необычных языковых уроков в жизни Тераи еще не было! Обладая определенной предрасположенностью к этому, он говорил на шести земных языках, но иухи действительно оказался весьма трудным, а Макгрегор – странным учителем. Порой он мог часами объяснять какое-нибудь сложное время, но чаще предавался воспоминаниям о своих геологических разведках на Офире II или других планетах.
У Тераи это недовольства не вызывало, – напротив, он был даже рад подобному «обучению», так как черпал из рассказов старика массу полезных сведений. Слабо разбираясь в современных теориях тектоники или оруденения, Макгрегор досконально знал все, что касалось практической геологии. Иногда он останавливался на середине фразы, какое-то время смотрел перед собой в пустоту, затем спохватывался и продолжал рассказ, никогда и ни в чем не ошибаясь. Но однажды, выйдя из транса, он выругался, а затем сказал невыразительным тоном:
– Видишь ли, малыш, я точно знаю, что умру семнадцатого января две тысячи двести двадцать четвертого года, в восемь часов двадцать пять минут, но не знаю, как именно. И вот это-то – сущий ад! Он мог бы мне рассказать, мерзавец! А может, и рассказал, а я просто забыл?..
– Кто – он? – поинтересовался Тераи.
– Этого я тебе не скажу! Как знать, вдруг тебе – а ты, я вижу, такой же сумасброд, как и я, – тоже захочется узнать, что тебя ждет? Есть в этом что-то притягательное… Послушай старика: как только твой контракт закончится, вали подальше с этой планеты – в небе их полным-полно!
То был предпоследний раз, когда Макгрегор говорил о своей судьбе.
Наступил день, когда Тераи почувствовал себя достаточно поднаторевшим в языке, чтобы вернуться в деревню иухи.
Под предлогом кое-какой проверки он взял вертолет, поручив Энн присматривать за Лео. Паралев и девушка уже довольно-таки неплохо ладили, и Лео часто сопровождал ее по вечерам, когда ей по той или иной причине необходимо было куда-то выйти.
Вертолет не испугал иухи. Служа проводниками, некоторые из них уже летали на его борту. Однако Тераи встретили с недоверием, которое, правда, исчезло, как только, слегка путаясь и запинаясь, он объяснил на языке иухи, что явился от Макгрегора. Только тогда хозяева провели его к хижинам, усадили у центрального костра и дали выкурить трубку; сами же они машинально жевали листья шамбалы.
Во время второго визита, почувствовав, что говорит уже свободнее, да и туземцы относятся к нему гораздо дружелюбнее, Тераи решился задать вождю столь мучивший его вопрос:
– Скажи, Ихен-То, если это не против ваших обычаев, почему, в отличие от ваших счастливых детей, сами вы так печальны? Это из-за какой-то болезни?
Вождь долго молчал, но затем все же ответил:
– Их судьба еще не прочитана!
– Не прочитана? Но кто ее читает?
Склонив голову, Ихен-То трижды коснулся груди выдающимся вперед и загнутым кверху подбородком, отгоняя злых духов.
– Ты не нашего Закона. Ты не проходил испытание. Поверь мне, лучше тебе не ходить в горы, где заходит солнце, в горы Судьбы. Никогда не пересекай Барьер!
