Тераи знал, что Барьером называют обрывистый хребет, где берет свое начало Бероэ, – этот хребет, возвышавшийся словно стена, он уже видел, когда был в походе с Жюлем Тибо. По данным воздушной разведки, за Барьером с юга на север тянулась глубокая лощина, где протекал тот самый безымянный приток Фаво, о котором говорил Макгрегор. За ней была еще одна горная цепь, от которой до конца материка простиралась огромная западная равнина. Макгрегор пересек Барьер и вот утверждает, что точно знает день и час своей смерти. А теперь еще и Ихен-То объясняет беззаботность детей его племени тем, что судьба их еще не прочитана, и советует Тераи, который «не их Закона» и «не проходил испытание», не пересекать Барьер. В этом было нечто странное, даже зловещее, но Тераи, зная, насколько ранимыми становятся люди, когда речь заходит об их верованиях, больше не задавал вопросов.
Приближения рокового дня – 17 января 2224 года – он ждал с любопытством, спрашивая себя, сбудется ли предсказание Макгрегора? Он несколько раз возвращался в деревню иухи, но так и не сумел пролить свет на их тайну.
Туземцы были гостеприимны, привыкли даже к Лео, но сразу же замыкались, как только речь заходила о горах Судьбы или вообще о том, что лежало к западу от их плато. Путем сопоставления фактов Тераи, однако, выяснил, что, достигнув определенного возраста, и юноши, и девушки племени иухи должны совершить своего рода паломничество в горы, из которого через несколько дней возвращаются не все.
Шестнадцатого января, вернувшись к себе после ужина, он услышал тихий стук в заднее окно, выходившее на заросли кустарника. К его величайшему удивлению, это оказался Луиджи.
– Ты что, забыл, где находится дверь?
Будучи страстным поклонником Лапрада, юноша часто наносил ему визиты.
– Тише! Могу я войти?
– Конечно. Но к чему такая таинственность?
Луиджи проворно перескочил через подоконник и, убедившись, что снаружи его не видно, сказал:
– Меня послала Энн! Она любит вас и… Знаете, если бы это были не вы, я бы даже ревновал!
Энн и Луиджи какое-то время назад обручились.
– Для ревности у тебя нет ни малейших причин! Но чего хочет Энн?
– Предупредить вас. Сегодня утром она случайно подслушала разговор двух мужчин. Старджон, директор, приказал пристрелить Лео.
– Пристрелить Лео? Но почему?
– Не знаю. Может, чтобы заставить вас улететь. Или же, если вы станете его защищать – а вы ведь так и сделаете! – чтобы иметь предлог убить и вас тоже. Люди уже начинают поговаривать, что директором следовало бы быть вам!
– Ну это уж ты загнул, Луиджи! Я не питаю к Старджону особой симпатии, и он платит мне тем же. Но из-за этого пойти на преступление? Ты ведь и сам знаешь, что Лео, как и любое живое существо, находится под защитой Декларации о правах разумных существ от две тысячи восьмидесятого года! Не то чтобы она, эта декларация, всегда соблюдалась: возьмем хотя бы Тикхану и резню, которую устроили там наемники ММБ. Но в нашем случае я просто не вижу причины!
– Из того, что ей удалось услышать, Энн сделала вывод, что это связано с вашим решением начать разведочные работы в горах Судьбы.
– Да ну? И что это были за люди?
– Раньше она их никогда не видела. Новенькие, как ей показалось.
– И откуда они взялись? Ты же сам работаешь в астропорту и должен знать, что вот уже два месяца здесь не садилось ни одного звездолета!
– Они вполне могли сесть в другом месте и добраться сюда пешком или на вертолете. Вчера вылетали три вертолета.
– Это уже интересно! Энн может показать мне их или хотя бы описать? И знает ли она, когда они собираются нас прикончить?
– Завтра! Но где и когда, ей не известно.
– Ладно, давай беги. И не попадайся никому на глаза. Если все то, что ты мне сказал, – правда, ты тоже подверг свою жизнь риску, предупредив меня. Спасибо! Сегодня уже поздно, но завтра я постараюсь переговорить с Энн с глазу на глаз. Застанешь нас в каком-нибудь укромном уголке, Луиджи, – уж, пожалуйста, не стреляй!
Наутро Энн подтвердила все, что говорил Луиджи, и даже кое-что добавила. Накануне двое мужчин зашли в столовую позавтракать и устроились в дальнем углу зала, не подозревая, что лишь обыкновенная дощатая перегородка отделяет их от комнаты девушки, в которой та как раз писала письмо своим австралийским кузенам. Сначала она не обратила внимания на тихий разговор, долетавший до нее лишь обрывочными фразами, но затем отчетливо различила: «…прикончить этого чертова льва». Тогда она припала ухом к стенке и услышала остальное уже совершенно отчетливо.
– Не пойму, – говорил один из мужчин, – с чего это директору так загорелось?
– Это уже не наше дело, Джо. Старджон платит, и хорошо платит. Мне этого достаточно.
– Похоже, хозяин зверя – парень не промах. Да и лев от него ни на шаг не отходит.
– Да ну! Нас же двое! Один займется человеком, другой – зверем. Думаю, если мы будем вынуждены, в порядке законной самозащиты, пришить Лапрада, директор не сильно на нас рассердится. Будет знать, как соваться в горы Судьбы против воли патрона!
– И когда все провернем?
– Завтра же днем. Как только представится случай.
