– А, понимаю! Я здесь своего рода страшилище – моим именем пугают людей. И все же позвоните, будьте любезны!
Девушка с некоторым сомнением наклонилась к микрофону, прошептала несколько слов, и на лице ее отразилось удивление.
– Присядьте, пожалуйста. Сейчас за вами придут.
Лапрад опустился в кресло и принялся ждать, находя коварное удовольствие в том, чтобы изредка бросать на красотку столь откровенные взгляды, что она вся залилась краской.
Тераи сразу же узнал явившегося за ним человека, хотя никогда прежде не видел его: облаченный в черную униформу (почему, черт возьми, все диктаторы или подручные диктаторов выбирают темные цвета?), он был немного ниже геолога, но, пожалуй, чуть шире в плечах, с бочкообразной грудью и свисающими до коленей узловатыми руками: Горилла Джо, любимый телохранитель Хендерсона, точно такой, как его не раз описывала Стелла.
– Лапрад?
– Да.
– Следуйте за мной.
Его ввели в маленькую комнату, где за столом, положив перед собой револьвер, сидел другой охранник в черной униформе.
– Нам придется вас обыскать.
– Пожалуйста! У меня нет с собой оружия. Или вы думаете, что я настолько наивен?
Кабина лифта, в которую они затем вошли, была слишком мала для двух мужчин их сложения. Воспользовавшись этой теснотой, Горилла Джо шепнул Тераи:
– Ты смотри тут, без фокусов, иначе я тебя вмиг ухайдакаю. Откровенно говоря, давно об этом мечтаю!
– В самом деле? И почему же?
Горилла Джо не ответил.
У кабинета Хендерсона дежурили двое вооруженных охранников. Сам он, стоя спиной к двери, задумчиво смотрел в окно.
– Спасибо, Джо, – сказал он, оборачиваясь. – Оставь нас наедине.
– Но, патрон…
– С каких это пор я должен повторять приказы?
Горилла Джо поник и вышел.
Хендерсону было пятьдесят с небольшим, волосы его поседели, голубые глаза смотрели жестко и холодно. Высокий и худощавый, он уже слегка сутулился. Внезапно черты его лица смягчились, и он улыбнулся широко и открыто: эта обаятельная улыбка сразу напомнила Тераи Стеллу.
– Присаживайтесь, месье Лапрад. Я как раз собирался послать в вашу гостиницу записку и пригласить вас сюда. Вы курите? Возьмите одну из этих сигар: настоящий гаванский табак, а не продукция гидропонной фермы!
Тераи погрузился в кожаное кресло и скрестил ноги.
– Мы с вами враги, Лапрад, или, скорее, вы – мой враг, так как это вы объявили войну. Это печально и, быть может, бессмысленно. Чем обязан вашему визиту?
– Полагаю, вы знаете, что я был проводником вашей дочери на Эльдорадо.
– Да, и за это я вам благодарен. Без вас она не сумела бы собрать такой ценный материал, да и вообще вряд ли вернулась бы оттуда живой. Я ведь даже не догадывался об истинном положении дел, когда отправлял ее туда.
– Стало быть, вы признаете, что это вы ее туда послали?
Хендерсон улыбнулся:
– Послушайте, Лапрад, зачем нам с вами лгать друг другу?
– Она обвела меня вокруг пальца. Впрочем, все было честно. Я хотел бы узнать, что с нею стало, и, если можно, увидеть ее.
Хендерсон резко наклонился вперед:
– Вы ее любите?
– Я? Боже правый, конечно же нет! Мы были всего лишь добрыми друзьями, и я беспокоюсь о ее здоровье…
– С ней все в порядке, точнее, будет в порядке, как только она пройдет курс лечения и отдыха. Мне не следовало отправлять ее на это задание, но, как я уже сказал, я даже не догадывался… Когда она вернулась… после всей этой резни в Кинтане… у нее случился нервный срыв…
Тераи вспомнил, с каким хладнокровием Стелла держалась в ту ужасную ночь. Судя по всему, Нокомбэ был прав. Ее упрятали подальше и использовали собранный материал без ее согласия.
– Она выйдет из клиники примерно через неделю. А сейчас, я надеюсь, вы доставите нам удовольствие и пообедаете с нами.
– Я не могу оставаться здесь так долго. Назовите адрес клиники. Пошлю ей хотя бы цветы.
Хендерсон замялся всего на долю секунды.
– Это клиника доктора Юкавы… А что, прекрасная идея: цветам, уверен, она будет рада. Но пока что к ней не допускают посетителей, даже меня.
Тераи мысленно усмехнулся. Настаивать не имело смысла. Клиника ММБ была настоящей крепостью.
– Очень жаль, что вам приходится улетать так скоро. Но быть может, мы сможем все уладить? У меня есть предложение. Как я уже говорил, вы – мой враг, но
– Карла Боммерса?
– Да.
– А вы приказали убить моего лучшего друга. Когда я приказал расстрелять Боммерса, я еще не знал этого наверняка – лишь мог об этом догадываться, – но, впрочем, это ничего не меняет…
– К убийству Игрищева я не причастен! Один из моих подчиненных перестарался… Он был за это наказан.
– Неужели? Наверное, как Горон?
