Каждый боец этой маленькой армии испытывал душевный подъём и был готов ринуться в атаку при первой же возможности. Правда, никто из них раньше не участвовал в военных действиях, поэтому предбоевая бравада выглядела немного глупой. Роботы, безусловно, были умными, но одновременно и наивными. Ни один из них не задумывался, что, возможно, обратно он будет возвращаться по частям или вообще убитым.
Сейчас же все ликовали, предвкушая быструю и лёгкую победу. У них же был Мамонт и мощные водомёты, способные расчленить врага! Осталось всего ничего — прийти, увидеть, победить. А сопутствующие сложности… К чёрту их! Голиаф будет повержен! Ведь правда же, да?
III
Голиаф обнаружил врагов ещё на подходе к институту. Он имел доступ к системе безопасности учреждения, и все необходимые данные с камер моментально попадали к нему в голову. Ситуация складывалась серьёзная. Это будет уже не рядовая операция по зачистке территории от посторонних, а полноценная битва. Аналитический модуль давал неутешительный прогноз — пятьдесят на пятьдесят. Но Голиаф не обладал эмоциями, поэтому не ощущал ни страха, ни волнения. Хотя… Кое-что он всё-таки чувствовал. И это кое-что было роботу-охраннику в новинку. Ярость и ненависть. До недавнего времени он и не предполагал, что может их испытывать. А сейчас Голиафу хотелось сорваться с места, проломить забор, обрушить на врагов шквал огня, чтоб они захлебнулись собственным маслом, и долго-долго давить их трупы гусеницами.
— Эй, вы, в институте! — закричали снаружи. — Мы знаем, что вы нас слышите! Сдавайтесь!
Голиаф вскинул пулемёты и собрался атаковать.
— Подожди! — раздался сзади голос.
Голиаф замер. Хозяин! Вот ради кого робот-охранник готов был на всё. Хозяин всегда разговаривал с Голиафом, хорошо к нему относился, постоянно хвалил. Охранник понял, что, кроме ярости и ненависти, испытывает ещё и благодарность.
Хозяин потрепал Голиафа по холке, и тот по-собачьи подпихнул ему под руку свою голову.
— Сначала я поговорю с ними, — сказал Хозяин. — Попробую избежать кровопролития. Ожидай здесь и не покидай свой пост, даже если мне будет угрожать опасность. Они не должны попасть внутрь института без моего разрешения.
— Слушаюсь, Хозяин!
Голиаф смотрел, как фигура Хозяина проплывает в сторону выхода, двери распахиваются, и он выходит наружу. А потом возносится над землёй и бесстрашно говорит своим врагам: «У нас ещё есть возможность мирно разрешить эту ситуацию. Мне нужен только профессор Павлов. Остальным я гарантирую жизнь».
IV
Колонна остановилась перед институтом. Роботы-лесничие рассредоточились по флангам, в центре стоял Мамонт, брат Давид и его соратники притаились под забором, готовые в любую секунду его перепрыгнуть и начать выманивать Голиафа на его последний бой.
— Давайте попробуем начать с переговоров, — предложил Этот.
Павлов сделал неопределённый жест, остальные тоже не возражали.
— Эй, вы, в институте! — крикнул Этот. — Мы знаем, что вы нас слышите! Сдавайтесь!
В небе захлопали крылья. Все посмотрели наверх и увидели стаю речных чаек, которые, переговариваясь, кружили над институтом. Наверное, их привлекли переливающиеся на солнце корпуса роботов. А возможно, инстинкты подсказывали птицам, что скоро тут состоится сражение и можно будет полакомиться падалью. Но в этот раз чайки просчитались. Даже если роботы и сойдутся в битве, есть тут будет совершенно нечего.
Птицы ещё немного покружились, потом потеряли интерес и унеслись прочь.
С момента ультиматума прошло около минуты, потом двери открылись. Из-за высоты забора того, кто вышел из здания, не было видно, но, спустя секунду, над землёй воспарила ослепительно белая фигура. Все, включая роботов-лесничих, ахнули. Этот смотрел на неё и не мог оторваться. Он словно бы видел своё отражение в зеркале. С той лишь разницей, что у висящего в воздухе робота не было моноколеса, только пневмоустановка.
— Пресвятой Создатель! — выдохнул брат Давид.
— У нас ещё есть возможность мирно разрешить эту ситуацию, — проговорил робот за забором. — Мне нужен только профессор Павлов. Остальным я гарантирую жизнь.
— Кто ты? — спросил Этот.
— Меня зовут Друг. Я — самый первый робот-помощник на Земле.
— Первородный! — прошептал один из сектантов, и тут же получил затрещину от брата Давида.
— Зачем тебе Павлов?
— Только у него есть доступ к хранилищу генных материалов, — ответил Друг. — Сколько я ни бился, а не смог взломать систему. Дверь не вскрыть. Даже Голиафу не под силу.
— Подожди, — обрадовался Этот, — ты тоже хочешь воссоздать человечество?
Друг расхохотался.
— Я хочу его окончательно уничтожить!
Брат Давид и послушники в ярости зарычали, а Этот отшатнулся, хотя их с Другом разделяло приличное расстояние.
— Зачем⁈ Ты же — самый первый! Ты лучше всех знаешь людей!
