Джон вышел со склада с объёмистыми пластиковыми пакетами под мышкой, равнодушно подошёл к машине, открыл заднюю дверь и небрежно швырнул туда пакеты, словно в машине не было пассажиров.
– Переодевайтесь! – приказал он, усаживаясь на переднее сиденье.
Рэйчел разодрала тонкий пластик. Внутри – тёмная земная одежда. Рэйчел принялась раздевать Уилла. Тот замахал дрожащей рукой.
– Я сам, – заверил он, ощущая себя гораздо сильнее, чем после пробуждения.
Однако переодеваться в движущемся транспорте тяжело. Даже если он, к счастью, гораздо больше, чем коробочки-такси на Галатее. Для мужчин – клёши с высокой талией и тёмные рубашки с яркими вышитыми лозунгами и символами на груди, словно ряды медалей. Рэйчел достались пышные юбки, корсет на молнии и длинная чёрная труба из материи, целиком закрывшая плечи и голову – лишь лицо проглядывало в специальную дыру. Рэйчел скривилась, надевая нелепое облачение.
– Уилл, не поможешь мне с этой несуразностью? – спросила она, поворачиваясь спиной, чтобы тот мог застегнуть молнию.
Он застегнул, но при том совершенно выбился из сил.
– Подыши, – не скрывая веселья, посоветовал Джон. – Оно поможет.
– Мать твою, ты нарочно! – прорычала девушка.
– Боюсь, нет. Сейчас у крестоносцев это последний писк моды.
Рэйчел известие не убедило.
– Слушай, ничего поудобнее найти не мог? Если начнётся дерьмо, как же мне драться?
– Никак. Необходимость драться означает, что мы трупы. Пока ты здесь, постарайся изображать добрую примерную женщину из верных приверженцев истины. Гляди в землю, не раскрывай рот.
– Джон, мать твою! Ты мог бы одеть нас, как местных!
Тот искренне рассмеялся.
– Во-первых, ты нисколько на них не похожа. Во-вторых, честное слово, я на твоём месте совсем не хотел бы казаться местным.
Он искоса глянул на неё.
– Думаешь, я шучу? Увы, нет. Ты лучше играй паиньку, если хочешь жить. Ты увидишь сама.
Уилл глядел в окно на проплывающий мимо пейзаж. Трудно привыкнуть к виду города, построенного на ровном месте, и к странному пластиковому, в разводах небу.
Постепенно индустриальные кварталы сменились жилыми. Уилл увидел толпы солдат и невероятно крикливые безвкусные здания. Почти на каждом – хрустальные фасады, барочные башенки и прочие надстройки и завитушки, скрывающие форму домов.
Но самые впечатляющие детали появились недавно: ожоги и дыры от пуль на зеркально-гладких пластиковых стенах. Многие башенки словно ударили гигантским кулаком. Часть домов выжжена до основания, остались лишь изувеченные останки фасадных надстроек. Впечатление жуткое – словно в детскую сказочную мечту ворвались бесы.
Джон свернул налево, на бульвар. Уилл со свистом втянул воздух. Бульвар заполняли земные солдаты, разодетые во все цвета радуги. Кажется, они праздновали. Несмотря на раннее время, многие были в дрезину пьяны.
– Джон, ты уверен, что туда разумно ехать? – спросила Рэйчел, вцепившись в сиденье.
– Хочешь вести сама? – хихикнув, осведомился Джон.
Уилл увидел, как солдат тащит сквозь толпу женщину на поводке. А вот другая лежит на столе, а солдат нагнулся и расстёгивает брюки. Приятели солдата одобрительно ухают. Чуть дальше стоит на коленях улыбающийся мужчина. Солдаты по очереди бьют его ногами в лицо.
Уилла затошнило. Он вспомнил пропагандистские ролики. Надо думать, именно это земляне имели в виду под «свободным изъявлением веры?»
– Я думал, вам стоит посмотреть, – благодушно заметил Джон. – Приобщиться к местному колориту, и всякое такое.
– Ну ты и засранец, – сообщила Рэйчел.
– Они называют это место «Городком вечеринок», – словно не расслышав, продолжил Джон. – Сюда солдаты ходят в увольнения.
– Я думала, мы не хотим лишних рисков! – буркнула Рэйчел.
– Да рисков и нет. Парни слишком заняты развлечениями, чтобы обращать на нас внимание. Глянь, мы почти проехали.
И в самом деле – толпы уже остались за спиной. По сторонам тянулись сплошные руины. Улицы усыпаны обломками стекла и пластика. На месте дверей и окон – чёрные провалы, здания безжизненны. Казалось, непрекращающееся веселье высосало отсюда всю жизнь и двинулось дальше жечь и грабить.
Джон поставил машину на автопилот и откинулся на спинку, поговорить с коллегами.
– Нью-Анджелес называл себя «Планетой грёз». И хотел ею быть, – сказал хакер.
Рэйчел молча глядела в окно, сложив руки на груди. Не обращая на неё внимания, Джон сказал Хьюго и Уиллу:
– Когда Галатея двигала науку и технику, зарабатывая на продаже патентов, Нью-Анджелес нашёл другой способ добывать финансы. Местные специализировались на развлечениях: интерактивные истории, кино, 3Д-погружение. Такие вот прелести. Хьюго, ты ведь немного знаешь историю?
Физик молча покачал головой.
– В общем, грёбаная она, эта история. Колониям приходилось лезть из кожи вон, чтобы заработать деньги на перевозку еды с Земли. Именно тогда мы начали модифицировать детей и рисковать с терраформированием. Никто и не думал, насколько подорожают звёздные перелёты. Грёбаные торговые компании заработали на нас чёртов капитал. Ведь нам-то деваться некуда. Марс разбогател. Все остальные оказались по уши в дерьме.
