Он вглядывается в узкое лицо, выражающее в равной мере удивление и осторожность: в конце концов Воорт загораживает дорогу от дверей закрытого магазина обратно на улицу. Мозг полицейского быстро, автоматически фиксирует: «Белый, лысоватый, под пятьдесят, из-под куртки виден фланелевый воротничок. На загорелой шее бледные пятна, как от шрамов. Проверить обувь. При слежке носят на резиновой подошве».
Мужчина старается осторожно обойти Воорта.
— У меня, наверное, лицо такое.
«Говорит без акцента».
— Все принимают меня за своего кузена Макса.
Он выбирается на тротуар и сразу двигается прочь.
«На нем кроссовки «Рибок»».
Воорт тащится следом, как надоедливый пьяница, бормоча:
— Вылитый Курт. Прям одно лицо. Близнецы, честное слово.
— Ладно, пустяки. — Это означает вежливое «проваливай».
— Я не видел, чтобы ты там ел, а если любишь гамбургеры, то это лучшее местечко в округе. И жареный лук превосходный.
— Я должен был кое с кем встретиться, — говорит мужчина, — но она не пришла.
— Продинамила?
— Угу. — Мужчине явно не по себе. Учитывая обстоятельства, это совершенно нормально. — Продинамила.
— Слушай! Как раз перед тем, как ты вошел, у бара стояла одна такая, — говорит Воорт. — Я так и думал, ждет кого-то. Шикарная блондинка, волосы до задницы. В белом манто. Я думал, актриса, что ли? Ты везунчик, если это твоя.
На этот раз Кожаная Куртка замедляет шаг, взгляд карих глаз останавливается на лице Воорта и задерживается на лишнюю долю секунды. Он всем своим видом выражает желание поскорее уйти, но для Воорта этот еле заметный проблеск интереса решает вопрос.
— Мне никогда так не везло на женщин, — говорит мужчина. — Извините.
Он делает шаг к обочине, высматривает на улице такси, оборачивается и замечает внимательный взгляд Воорта.
Подъезжает такси, и Воорт ждет, пока Кожаная Куртка уедет.
Когда он возвращается в ресторан, за их столом никого нет.
Черт.
Через минуту Мичум появляется со стороны туалета.
— Не надо было идти за ним, Воорт.
— Кто это?
Мичум вздыхает.
— Никогда его не видел — и это правда. Просто лучше бы тебе ни за кем не идти. В следующий раз это мог быть кто-то, кого я знаю.
— Уходим отсюда, — командует Воорт и поднимает руку, подзывая официантку.
— И ты пойдешь домой, дружище. Забудь, что я звонил.
— Поздно.
Мичум качает головой, достает из бумажника деньги.
— Знаешь, в чем моя проблема? Я слишком драматизирую. Я слушал себя, и это звучало как лепет истеричной девчонки. Знаешь что, — говорит он сердечно, — я позвоню тебе через пару дней. Пройдемся по старым местечкам. В «Артуро» по-прежнему готовят лучшую пиццу?
Воорт сжимает запястье Мичума, не давая положить банкноту на стол.
— Мы идем в «Колльерс», — говорит он, — и там ты закончишь рассказывать то, что начал.
— Эй, герр Гитлер, не закипай. Я считал, ты сможешь помочь мне и никто не узнает. Я передумал.
Воорт не двигается.
— В «Колльерс», — повторяет он.
Мичум усмехается:
— Воорт, это потрясающе. Я пропадал много лет. Напиваюсь. Болтаю, как идиот, а ты вместо того, чтобы посмеяться, принимаешь меня всерьез. Кстати говоря, знаешь, откуда взялось слово «идиот»? Оно древнегреческое. И означает «тот, кто не интересуется политикой».
— Мичум, у того типа был сотовый. Если я следил за каким-то человеком и тот с кем-то встречался, я вызывал подкрепление. Так мы могли бы наблюдать за обоими объектами, когда они разделятся.
— Объекты, — усмехается Мичум, пытаясь превратить все в шутку. — Ну ты даешь. Объекты.
Через зеркальное стекло таверны «Белая лошадь» Воорт видит, как подъезжает такси, из которого выходят двое.
— Если я уйду отсюда без тебя, — продолжает Воорт, — то позвоню твоим родным, в армию, найду эту твою рекрутинговую фирму. Я не отстану. Моя общественная жизнь последнее время забуксовала. Нужно чем-то заняться.
— С каких это пор у тебя нелады с общественной жизнью? Это то, что разладилось два месяца назад?
Один из людей на улице одет в серое шерстяное пальто и держит черный портфель. На другом — с виду лет на десять младше, возможно, чуть за двадцать — куртка и черная вязаная шапка. Оба внимательно разглядывают ресторан.
— Я, конечно, знал, что ты придурок, — обреченно вздыхает Мичум. — Но забыл, до какой степени.
— Так-то лучше. Пошли.
Через зеркальное стекло Воорт видит, как двое мужчин идут к входу в таверну.
— Вы не допили виски, — говорит Мичуму официантка, подошедшая, когда он положил деньги на стол. Пытается удержать его здесь? Смотрит она скорее кокетливо, чем неодобрительно. — Не понравилось?
— Я всегда заказываю лишнее, — отвечает Мичум.
— Может быть, вам надо поесть? — Официантка подходит поближе. — Если любите острое, то возьмите фаршированную пикшу — не пожалеете. — Она призывно улыбается Мичуму.
Тут в таверну входят те двое. Направляются к длинной деревянной стойке бара.
— Мы спешим, — вмешивается Воорт.
«Все спешат, — читается в раздраженном взгляде официантки. — Почему это твоя спешка важнее моей?»
