Тишина вдруг стала другой, какой-то страдальческой, и Воорт, глядя в окно, видит то ли дым, то ли пар, поднимающийся от заводов за рекой. Это напоминает о кремации, и, чтобы отвлечься, он спрашивает:
— Чем армия занимается в Нью-Йорке теперь, когда холодная война закончена?
— Здесь, как я уже говорила, строительством. Или скорее разрушением. В других кабинетах проверяют военных подрядчиков. Еще есть офисы на Лонг-Айленде. А разведка пытается уследить за всеми плохими парнями, которые приезжают и уезжают под прикрытием ООН.
— На мой слух это звучит как-то правоэкстремистски.
— Нет, все так и есть, — вздыхает она, добавляя заменитель сахара в дымящуюся керамическую кружку и подавая ее Воорту. — Иностранцы и дипломаты — по крайней мере те, что из бедных стран, — желают работать в ООН по двум причинам. Либо чтобы жить в стране, где можно пить воду из-под крана, либо чтобы шпионить за страной, где в один прекрасный день можно попробовать эту воду отравить.
— О ком вы?
— Ирак. Северная Корея. Ливия. Страны, с которыми у нас нет дипломатических отношений, тем не менее могут запихнуть людей в нашу страну, посылая их в ООН. Багдаду нужен шпион? Дайте ему дипломатический паспорт и пошлите в ООН в качестве торгового атташе. Оказавшись здесь, он может скрыться. Проехаться на заводы военных подрядчиков на Лонг-Айленде или нанять частный самолет в Ислипе и фотографировать входы, грузовые доки, ожидающие отправки запчасти. Может встретиться с недовольным инженером в «Макдоналдсе» на Шестой авеню. Может вскочить на ночной рейс в Кремниевую долину или нырнуть в подземку, чтобы встретиться с каким-нибудь продавцом информации в маленькой квартирке, каких в этом городе тысячи. И это не обязательно должен быть агент Багдада. Это может быть агент Токио, Пекина, Москвы или Тель-Авива.
— Должны же быть какие-то ограничения для их передвижений.
— Теоретически — конечно. Но разве можно в Нью-Йорке каждую минуту следить за пятью сотнями людей? Никогда не знаешь, какой дипломат настоящий, а какой поддельный. Черт возьми, Воорт, армия, ФБР, министерство юстиции — все мы здесь. Вот почему обычные люди не могут найти в городе наемную квартиру, — усмехается она. — Все снято цэрэушниками.
— Вы сами говорите, как агент ЦРУ.
— Я говорю, как женщина, бывший муж которой был агентом ЦРУ. Это идеальная работа для мужчины, Воорт. Не хотите разговаривать с женой? Просто найдите работу, где предписано молчать или лгать. А вот и лейтенант. Что у вас, Фрэнк?
— Вест-Пойнт охотно пошел навстречу. — Лейтенант Митчелл показывает компьютерную распечатку. — Вот его номер карточки социального страхования. Ваш человек ушел из армии два года назад.
Это совпадает с тем, что говорил Мичум.
— Уволен с хорошей аттестацией и сохранением привилегий, — продолжает лейтенант.
— Здесь сказано почему?
— Нет, но все выглядит нормально. Форт-Драм, Форт-Брэгг, — лейтенант перечисляет места, где служил Мичум. — Он, похоже, работал с компьютерами. Модернизация систем в разных фортах.
— Но уволился до истечения срока.
— Ага.
— В каких случаях человека увольняют с положительной характеристикой?
— Причин может быть масса. Часто — по медицинским. Повредил спину, играя в баскетбол. Или стресс. Моего зятя так уволили потому, что он плохо уживался с людьми. Сошлись на том, что всем будет лучше, если он уйдет.
— Могу я получить копию? — спрашивает Воорт.
— Простите, — говорит подполковник. — Законы о защите частной жизни. Чтобы отдать досье военного, мне нужен официальный запрос. — Но кладет распечатку на стол — перед Воортом. — Лейтенант, на пару слов в коридор, — говорит она.
Как только дверь за ними закрывается, Воорт достает блокнот и быстро переписывает всю информацию из распечатки. Вроде бы ничего странного.
Когда подполковник возвращается, то восклицает:
— О нет, неужели я оставила распечатку на столе? О чем я думала?
— Вы можете позвонить какому-нибудь знакомому и узнать подробности этого увольнения?
— Дайте подумать. Его последнее место службы — Форт-Брэгг в Северной Каролине. У меня там есть друзья. Я попробую и позвоню вам сегодня попозже.
Брэдли Лихт, ныне безработный ночной портье в «Королевском отеле», оказывается еще и второкурсником юридического факультета Колумбийского университета, подрабатывающим на жизнь. Это среднего роста лысеющий блондин с кукольным личиком и грушевидной фигурой. На нем джинсовая рубашка и брюки. Трехкомнатную квартиру на третьем этаже на Двадцать пятой улице ему завещала — по средневековому городскому закону о контроле над арендной платой — покойная мать. Поскольку мать поселилась в квартире площадью тысячу девятьсот квадратных футов[90] в 1943 году и в завещании потребовала, чтобы Брэдли никогда не переезжал оттуда, арендная плата остается жалких 150 долларов в месяц, и разъяренный домовладелец не может его выселить.
— Большое подспорье, поскольку стипендию я не получаю, — говорит Брэдли.
