— Послушай, — говорит Воорт, — я два часа провисел на телефоне и поговорил со всеми нью-йоркскими рекрутинговыми фирмами из «Желтых страниц». Ни в одной из них никогда не слышали о Мичуме Кифе. Мы поищем еще в Уэстчестере и Нассау, но он говорил, что работает в Ист-Сайде.
— Может, он работал в какой-нибудь ультрачастной фирме, из тех, что не размещают объявления в «Желтых страницах». Они набирают клиентов в разреженной стратосфере, из которой эти ученые гарвардские мужи с магистерскими дипломами, — Аддоницио пародирует манеру речи «бостонских браминов», — никогда не спускаются.
— С ними я тоже говорил. Позвонил людям с Уолл-стрит и получил частные номера.
— Микки тоже наплевал на служебные обязанности, или мне увольнять только тебя?
— Полчаса назад позвонили копы из Ланкастер-Фоллза и сказали, что живой, дышащий тип, о котором мы спрашивали, там, насколько им известно, даже не живет. Мой отец говаривал, что когда перед тобой масса бессмысленных фактов, то обычно под ними прячется один большой факт, который и увязывает их все вместе.
— Еще твой отец советовал никогда не пытаться надуть лейтенанта Фахи в покере, но сам все время пытался. Не обижайся, но ты не знал, каким стал твой приятель.
— Утром я провел два часа с мамой Мичума. Она в больнице, ей дают успокоительное.
— Два часа на разговор с его матерью. Еще два часа на телефоне. Добавим время в пути. Сколько дел у тебя на столе? Тебе не приходило в голову, что личный интерес к этой истории затуманивает тебе зрение?
— Наоборот, улучшает.
— Но ты признаешь, что вовлеченность заставляет тебя игнорировать служебные дела?
— Каждое дело, над которым я работаю, заставляет меня игнорировать другие.
— Ну, я бы сказал, мы сегодня достигли значительной степени разногласий, — ворчит Аддоницио. — Не говоря уже о том, — добавляет он, распаляясь, — что девять лет спустя этот твой дружок оказался голубым, а ты не имеешь ни малейшего представления, как он провел эти годы. Вместо того чтобы признать, что он спал с мужиками — между прочим, умер он в одной постели с мужиком, — ты упрямо делаешь вывод, что тот тип не был его любовником. Итак, незнакомец залез в постель к твоему приятелю не ради секса, умышленно надел легковоспламеняющуюся пижаму, а потом просто взял и поднес зажигалку к ортопедическому матрасу. У нас теперь один плюс один равно двенадцати, да? И кстати говоря, при всем должном уважении к твоему другу, он все это время что — просто лежал и напевал? Ты понимаешь, как по-идиотски это звучит?
— Превосходная логика, — отвечает Воорт. — Но во-первых, четверо мертвецов из шести не означает «отсутствие доказательств», во-вторых, тот самый тип, который следил за Мичумом в таверне, умер в одной с ним комнате.
— Любовник следил за ним, чтобы увидеть, с кем он идет в ресторан. Ревность, Воорт, серьезный фактор мотивации.
— Позволь сказать тебе одну вещь. Кем бы ни был этот тип, он не был любовником Мичума. Поэтому, если допустить — просто в качестве предположения… ну, подыграй мне на минутку, — если допустить, что Мичум не был геем и что тот тип следил за ним… Мне это кажется чертовски обоснованным, ведь портье его опознал… В общем, телевизор в номере был включен на полную громкость не просто так, а потому, что перед пожаром Мичума пытали. Они знали, что мы встретились в ресторане. Возможно, они пытались узнать мое имя или что он мне рассказал. Он знал: что-то происходит. А еще, если он не гей, то мы имеем дело с группой, столь преданной своему делу, что один из них по доброй воле погиб, чтобы скрыть их существование. Что еще они скрывают? Что еще они планируют? Что Мичум хотел с моей помощью подтвердить?
— Приятно видеть столь развитое воображение, — кисло замечает Аддоницио, качая львиной головой. — Ты — специалист по сексуальным преступлениям, наверное, лучший из всех, с кем я работал. Но ты не специалист по теориям заговоров и, черт побери, не секретный агент. Знаешь, на кого ты сейчас похож? На моего племянника Гэса. Он живет в Вашингтоне — в цокольном этаже — и все стены обклеил статьями о Джоне Ф. Кеннеди. Воорт, твоя работа — улицы. Почему бы тебе не остаться на них?
— Я должен на это ответить?
— Мне бы хотелось услышать ответ хоть на что-то, — отзывается Аддоницио, встает, подходит к окну и проводит пальцами по густым волосам. — Основная моя проблема в том, что в девяти случаях из десяти ты оказываешься прав. — Аддоницио вздыхает и поворачивается к Воорту: — Лети в Сиэтл. Лети в Чикаго. Лети, черт тебя побери, куда хочешь, но время от времени звони сюда и говори кому-нибудь, что с тобой самим не приключилось несчастного случая. Если кто-то тут крутит, поймай его. Если кто-то преследует ту докторшу, останови его.
— Спасибо.
— Пусть Микки и Хейзел проверят имена из списка Мичума, не привлекая ФБР, Министерство юстиции и кого там еще упоминала доктор. Поработайте с ней еще. И я не шучу: будь начеку. С копами тоже бывают несчастные случаи. Самому не верится, что я вообще слушаю тебя. И все расходы за наш счет.
