— По-моему, я избежала миллионного иска от Фейнголда. Я сказала ему, что издали он похож на человека, который мне угрожал и от которого ты меня защищаешь. Высокий, мощный мужчина. Фейнголду понравилось быть «мощным». Ему хватит рассказов об этом на несколько недель. Какую кухню предпочитаешь? Мексиканскую или китайскую?
— Сначала нам нужно сделать две остановки.
— Слушаюсь, сэр! Я затащила тебя сюда. Теперь моя очередь. Кстати говоря, эти остановки связаны с твоей работой? Всегда хотела посмотреть, как работает полиция.
Ключи Мичума старший инспектор оставил Воорту после первого посещения квартиры. Воорт открывает дверь, и они с Джилл входят в маленькую, безликую двухкомнатную квартиру, которая, учитывая любовь Мичума к истории, поражает Воорта почти умышленным отсутствием личных мелочей или даже каких-то особенных усилий создать уют. Квартира функциональна, как номер мотеля. Некоторым образом такой она и была.
«Может, найдутся клочок бумаги, адрес, записка, которые я пропустил в прошлый раз?»
— Я могу помочь? — спрашивает Джилл.
— Посиди на диване.
Она откидывается на спинку, вытянув длинные ноги и закинув руки за голову, — в открытой, усталой позе. Даже теперь она излучает женственность, разжигающую влечение.
Ощущение присутствия Мичума настолько сильно, что, кажется, он вот-вот выйдет из спальни или войдет через наружную дверь, хотя Воорт знает, что это невозможно.
Воорт, как и в прошлый раз, начинает с коммунальных счетов Мичума, переходит к письмам, на которые уже никто не ответит, — по большей части, старым и бесполезным. Он роется в кухонных ящиках, во встроенном комоде из «ИКЕА» в коридоре, в туалетном столике в ванной, шкафчике с бельем, обуви, карманах рубашек, дорожной сумке с эмблемой авиатранспортной компании «Трансуорлд эйрлайнз».
«Хейзел может проверить в «ТЭЛ» и узнать, какими их рейсами летал Мичум… то есть если он летал под своим именем».
— Есть хочу! — кричит из гостиной Джилл.
— Скоро, — отвечает из спальни Воорт, вдруг понимая, что в их отношениях что-то изменилось. В ее голосе он услышал человеческую теплоту — не осторожность подозреваемой и определенно не ярость женщины, которая меньше недели назад выставила его из кабинета.
Воорт проводит руками под матрацем. Ничего. Проверяет края покрывающего весь пол ковра — нет ли незакрепленных мест, куда что-то могло бы завалиться. Ничего. Как и прошлый раз, он аккуратно ощупывает брюки, плащ, внутреннюю часть зонта, подкладку туристской куртки. Выворачивает кожаные перчатки. Разворачивает висящее на стене зеркало, говоря себе, что наверняка что-то пропустил. Копу приходится быть особого рода оптимистом, говорил когда-то отец. Как ни малы шансы, надо верить в удачу.
«Что это?»
Какая-то бумажка позади выдвижного ящика на дне комода — он коснулся ее, пытаясь нащупать что-нибудь в темноте.
Чувствуя, как участился пульс, Воорт вытаскивает квитанцию химчистки, расположенной в тридцати кварталах к северу отсюда, в Мидтауне.
«Люди пользуются химчистками рядом с домом или работой. А эта — не возле дома».
На часах девять вечера, значит, химчистка закрыта. Но завтра Воорт принесет туда фотографию Мичума. Вдруг кто-нибудь узнает клиента и сможет что-нибудь о нем рассказать?
На Джилл находка производит впечатление.
— Ты говорил, что остановок будет две. Где вторая?
— У моего кузена, — отвечает он.
— Уже знакомишь с семьей? — снова кокетничает она.
— Да, ты увидишь множество Воортов.
По дороге он рассказывает о Мэтте, и Джилл приходит в ужас от того, что он провел ночь в ее квартире, когда дома лежит больной.
— Поверь мне, у него большая компания. По крайней мере две дюжины родственников каждый вечер.
Дома повторяются сцены в музее. Все Воорты считают их парочкой. Джилл осматривает картины и прочее, а копы Воорты с мужьями или женами оценивают ее.
— Где ты ее подцепил? — спрашивает Мэтт, когда Джилл выходит из комнаты. — Я считал Камиллу красавицей, но твоя новая похожа на кинозвезду. Мне от одного взгляда на нее становится лучше.
— Она связана с делом, которым я занимаюсь, — отвечает Воорт.
— Но надеюсь, она никого не убивала? Скажи мне, что она не убийца.
— Она не убийца.
— Ты ей нравишься. Сразу видно. Если упустишь такую девушку — на тебя самого надо заводить дело. В психушке, — говорит Мэтт.
Вернувшись, Джилл суетится вокруг Мэтта: проверяет температуру, расспрашивает, где болит и как часто, как он спит, что ест. Спрашивает имя лечащего врача Мэтта. Оказывается, она его хорошо знает.
— Я позвоню ему завтра, — обещает Джилл, к удовольствию Мэтта и Марлы.
Воорт восхищается ее отношением к больному, тем, как она держит Мэтта за руку, словно они знакомы много лет, и тем, как она полностью сосредоточена на пациенте.
Между тем Джилл, несомненно, нравится, что Воорт открыл дом родственникам. На нее производит впечатление история, воплощенная в портретах полицейских и уходящая в прошлое на четверть тысячелетия.
