— Да мы же редко. И помалу. А вовсе без этого — грустно...
— Согласен. Грустно. Вам — иногда, мне — всегда. Но так и должно быть. Жизнь вообще невеселая штука...
— У тебя слишком богатое воображение. И ты слишком наслушался наркологов. А для них все люди алкоголики. Как для психиатров — психи.
Против столь сильного аргумента я не сразу нахожу, что возразить. Как знать, может, я и впрямь?.. .
И мы бредем на последний в этом бесконечном месяце день рожденья. Все-таки нагрузка на организм велика, и, пожалуй, мои близкие идут без прежней охоты, но идут. Как невольники на лесоповал. или как штрафники в атаку. И словно позади у них — заградительный отряд...
Господи, что делают с народом традиции! Что . делают с ним высосанные кем-то из пальца праздники!..
Вася К. умудрился насмерть замерзнуть в апреле, видать расслабился после зимы. Вова В., отчаявшись выйти из запоя, пытался перерезать вены. А Юра Н., что совсем уже смешно, соблюдая полную трезвость, всерьез сошел с ума. Говорят, из-за полной трезвости и сошел.
И совсем свежий пример: Валера Г. так рад был надвигающемуся своему юбилею, что начал праздновать недели за три до того. И уж совсем изнемогал, плакал, чтобы вывели из запоя. Ну — вывели. А через два дня — дата. И наверное, жена хотела, как лучше. В смысле, по-человечески чтоб.
По-человечески и вышло. Даже слишком по-человечески. На днях зарыли Валеру.
Эх, Россия, страна жутковатых крайностей! И ты не только в большом отечестве не пророк, но даже и у себя дома. И уже кажется, что нет ничего более бесплодного, чем стремление послужить народу. Не идет ему впрок ничье целенаправленное служение, а если идет что-то, так лишь всевозможные случайности, которые, пожалуй, и можно без натяжки назвать Промыслом Божьим.
Что интересно, нам, русским, не идет впрок ничей чужой опыт. И это несмотря на известный пиетет перед заграницей. Вот и наркомания у нас расцвела за непостижимо короткий срок.
Ну, что, народ богоизбранный, согласишься что ли на ту участь, для которой тебя Господь избрал?!.. Безропотно согласишься?.. А я? Ну что — я? Выше менталитета, как говорится, не прыгнешь. Нет во мне местечкового патриотизма, как уже говорилось, нет и великодержавного, никакие этнография и краеведение меня сроду не занимали, чувством гордости не переполняли сердце... ;
Но я тоже без конца впадаю в крайности, у меня в нужные моменты неважно с чувством меры и здравым смыслом, я тоже весьма крепок задним умом.
Короче, я так устроен. И так я пишу...