И потребовал: «Давайте будем совместно охранять выращенный нами урожай. В противном случае его растащат другие, чужие воры», ― и улыбнулся. Колхозники поняли, почему после слов «чужие воры» бригадир улыбнулся. Ведь он знал, что вечером каждый работник его бригады наполняет и несет домой полную сумку с овощами, которые на тот день убираются. Но молчит об этом, так как знает, что эти несуны ― люди из его бригады, которые растили этот урожай. Поскольку оплата труда колхозников была низкая, то принесенные домой овощи частично восполняли малый заработок работников его бригады. И большого греха здесь нет. А вот всех остальных несунов бригадир называл – чужими ворами! И признавался, что терпеть не может чужих воров, которые незаконно обогащаются за счет труда коллектива бригады. Поэтому и обратился к членам своей бригады с просьбой помогать охранять урожай. И сам активно принимал в этом участие. Коллектив согласился с предложением бригадира. Составили график дежурства. В список дружинников включили только мужчин ― работников бригады. А женщинам поручалось в дневное время гнать всех чужих воров. Когда это предложение тоже было согласовано, бригадир сердито предупредил: «Вот что еще я вам скажу, коллеги! Предупреждаю всех, что если застукаю кого-нибудь из вас, что несет домой больше одной сумки с овощами, то прощения не ждите! Всех проштрафившихся накажу рублем при распределении дополнительной оплаты в конце года». После этих слов он грозно посмотрел на матерей, дети которых вчера вечером были пойманы с полными сумками томатов. Заметил ― те съежились от страха, что он сейчас начнет рассказывать всем о вчерашнем воровстве мальчишек. Но бригадир промолчал. И мама Илюши пожалела, что не взяла сынишку на работу, но исправить уже ничего не могла.
Тем временем отец Илюши, как всегда, заехал к себе во двор, чтобы разгрузить привезенный с колхозной фермы полный кормами бидон. Мы уже знаем, что бидон был непростым. На две трети Фома заполнял его ворованным комбикормом, а сверху заливал обезжиренным молоком. Дома, в отсутствие Илюши, разгружать бидон ему помогал Жорик. Ему было нелегко это делать, потому что сам еще только в третий класс перешел, а бидон вон какой тяжелый. Но поскольку Илюша во время школьных каникул ходил с матерью на работу, то обязанности по дому автоматически перешли к младшему сыну. И Жорик привыкал к новым обязанностям. Когда бидон разгрузили, отец напомнил сынишке, как правильно распределить привезенный с колхозной фермы корм. Потом неожиданно спросил: «Мама и Илюша пошли на работу?» Жорик сразу ответил: «Илюша еще спит!»
Услышав такой ответ, отец взревел: «Что?! Как спит?! Он что, не выполнил моего указания?! Я же утром ему ясно сказал: иди с мамой на работу!»
В ответ Жорик только пожал плечами. Фома схватил кнут в руки и быстро пошел в комнату, где спал Илюша. Ничего не говоря, скинул одеяло с мальчика и стеганул его кнутом поперек оголенного тела, Как будто ударил лошадь. Мальчик вскочил и закричал от боли! Не зная, как быть дальше, заметался по комнате. А отец наносил ему удары кнутом и выкрикивал только одно слово ― «ленивец!» После каждого удара кнутом на теле мальчика оставалась синяя полоса. От боли Илюша громко орал. Ничего не говоря, отец неожиданно перестал его хлестать и пошел из комнаты. У двери остановился, сердито помахал кнутом и изрек: «Ты знаешь, за что я тебя бью, ленивец!»
Вышел из комнаты, зло посмотрел на Жорика и пригрозил ему кнутом. Жорик от страха съежился. Но отец опустил кнут, сел на подводу, прикрикнул на лошадей и выехал со двора. На ходу бросил Жорику, чтобы тот закрыл ворота. А сам стал бить лошадей, выливая на них остатки своего гнева.
Жорик закрыл ворота. Посмотрел вслед мчавшейся по улице села подводе и пожалел лошадей, которых отец бил кнутом. Вспомнил, как он бил Илюшу, почесал затылок и подумал: «Черт возьми! Не надо было говорить старому, что Илюша еще спит. Но разве я мог предположить, что он так поступит? Непредсказуем наш папа». Подошел к дому. Постоял немного возле входной двери. Было слышно, как старший брат всхлипывает. Осторожно открыл дверь и зашел в детскую спальню, где Илюша продолжал плакать.
Глядя на плачущего брата, Жорик произнес: «И почему он тебя бил? Честное слово, какой-то бешеный мужик наш отец!» Хотел подойти к брату, чтобы поближе разглядеть на его теле раны от ударов кнута, но не стал делать этого. Знал ― его старший брат тоже непредсказуем. Возьмет и отыграется на нем за обиду на отца. Поэтому Жорик продолжал стоять на безопасном расстоянии. Молчал. Только изредка сочувствующе охал, мотал головой и жалобно смотрел на всхлипывающего старшего брата. Довольный тем, что ему сочувствуют, Илюша перестал плакать. На вопросы младшего братика ответил не сразу, только сжал свои еще детские кулачки и смотрел куда-то вдаль. Желваки на его скулах заиграли, и он, как всегда, обозвав отца извергом, сердито ответил брату: «Я сам не знаю, почему он меня бил».
