Речь моей мамы как вишен созревших сок.Вишен на Винничине, что снятся и мне.Лепят в стодоле ласточки под потолокгнезда.Діду Іван вiвци жене…Вижу во сне:дед Иван мелет в стодоле хлеб.Сыплется с жерновов ржаная мука.Вижу во сне на стерне бабы Софии серп,ранку на левой ноге.И поверх – лист подорожника…Белый, как вишен цвет, уже мамин висок.Маме моей скоро восемь десятков лет.Я, говорит, туда не поеду.Всё.Надо же было дожить до поры,пока станешь сед,думая, что в Украине все такие, как я,думая, что украинцы – одна семья.Я не хочу больше знать их.Только не с ними.Нет.Не с палачами.Не с катами.Вони мені – не братья!Пусть как от вишен оскомина,но повторю: к кому?К этим песиголовцям?Вони же вбивають.Жгут!Были мы под фашистами.В детстве. И потомук ним – не поеду.А наши в могилах.Пусть подождут.Так говорит моя мама, и речи её темны,словно вишнёвый сок, но боли не утолят.Бьётся в падучей родная её земля —там, где к погостам крестамиродичи пригвождены —От Приднестровья до Приазовья.Кров'ю гірчить.И не идёт ко мне сон: я слышала, как звучитмаминым стоном в ночипамять былой войны.И я не могу молчать.И ты не молчи.<p>Без просвета</p>Я научилась спать и в самолётах,но не до сна. Очнись и посмотри:ты как дыра. Чернеющее что-то,а по границе – яркий свет зари.Мне путь домой по воздуху не длинен,хотя мы дожили до сумрачной поры,когда пилот обходит Украину,чтоб над проливом вырулить на Крым.Ты флагом так трясла, как синим небоми спелостью подсолнухов внизу,что и радары становились слепы,и птицы с неба падали в грозу,и заморозок шёл над головамиподсолнухов, ростки к земле клоня.И флаг твой почернел и окровавел:смешался с хаки. Цвет перелинял.Как раньше сбила «Ту», так сбила «Боинг».И над тобою прекратился свет.Ведь Бог – он выше нас. Но не с тобою,не с буковиной пущенных ракет.Трясись, визжи и кутай в тряпку плечи,противная и сердцу, и уму,пропащая, как авиадиспетчер.Не сторож боле брату своему?Так не тянись за газом или хлебом,спасателя не жди или врача.Над Украиной – проклятое небо,кромешное, как маска палача.<p>Крест-накрест</p>
