Дела обстояли неплохо, очень неплохо. Народ уже привык жить в постоянной готовности схватиться за оружие и относился к этому терпеливо, даже браво. То, что бестии появлялись здесь намного реже, чем раньше, и все их налёты благополучно отбивались, так ободрило людей, что они уже задумчиво посматривали в сторону отдалённых областей, куда ещё весной и не думали соваться. Нужно было расширять поля, нужны были новые луга, удобные и привлекательные для скота, и крестьяне больше не сомневались, что у них всё получится.
Роннар осмотрел отряды, ждавшие его в посёлке на мысу и в Далгафорте – всего шесть сотен человек, но бойцы были отлично экипированы и вооружены, подготовлены, имели опыт боевых действий и могли воевать в отрыве от основной армии, даже без хорошего обоза (хотя с ним, конечно, было намного веселее). Их вид замечательно подбодрил принца, а заверение, что будут и другие отряды, просто они ещё не успели прибыть, совершенно успокоило.
Итак, армия, считай, есть, припасы для неё тоже имеются. Можно штурмовать Арисфорт, можно рискнуть и пересечь Иоману с запада на восток. Или всё-таки поосторожничать и подождать до весны?
Ещё через день в посёлок на мысу приехали Раян и Могауд – поборники встретились в Вейфе Мятле и предпочли дальше путешествовать вместе. И дело тут было не в угрозе нападения бестий – оба поборника в бою чувствовали себя уверенно, хотя один был уже в возрасте, а второй страдал от последствий давнего ранения, – а просто так обоим оказалось удобнее. Оба они смотрели на принца с любопытством, но и с готовностью признать его право распоряжаться ими.
Старик Могауд был Роннару давно знаком, он помогал ему ещё в самом начале поборнической карьеры, и уже тогда казался юноше слишком старым для своей профессии. На его памяти он всегда был сед, тощ, как палка, с густо сморщенным лицом, но слабости не показывал, безупречно воевал, трясся в седле наравне с молодыми солдатами, а кому-то мог дать фору по бодрости, и запросто держал темп по двое-трое суток, словно бы вовсе не уставая.
Он был кладезем полезных советов, всегда знал, что делать, а с тактикой бестий был знаком, может быть, даже лучше, чем сами бестии. Аригис тоже был привязан к старику, пользовался его поддержкой в годы своей «бестолковой юности» и ни минуты не сомневался, что именно его Годтвер выберет первой своей целью.
О Раяне принц раньше только слышал. Говорили, что южный поборник победил больше бестий, чем кто-либо, пользуется огромным доверием правителей родных земель – мол, они с ним охотно советуются по самым разным вопросам – и, несмотря на последствия ранения, считается лучшим фехтовальщиком Предпустынья, хотя поборнику это и ни к чему. Ещё будто бы он умеет чувствовать налётчиков из Тусклого мира, их приближение или временный лагерь, и даже угадать примерную численность их отряда до того, как увидит его собственными глазами. «Если так, – думалось Роннару, – то его помощь будет нам очень кстати».
Раян оказался смуглым до оттенка древесной коры, рослым, широкоплечим мужиком, волосатым, как медведь. Он говорил на понятном Роннару наречии Предморья с заметным акцентом, который сильно затруднял понимание, так что через время они непроизвольно перешли на язык Лучезарного, который все поборники знали отлично, потому что выучивали так же, как все остальные поборнические премудрости – во сне.
Южанин выразил сомнение, сможет ли остаться и служить принцу в Иомане – он позволил себе покинуть Предпустынье, чтоб встретиться и пообщаться с новым правителем Опорного, поскольку до какого-то момента бестии появлялись на юге редко. Но всё как-то разом изменилось, появились настораживающие новости, и он беспокоился, не оставил ли родные земли без надёжной защиты. Его чувства ответственности за родину хватило бы, наверное, на десяток князей.
Роннару показалось, что Раян очень похож на Годтвера – тоже авторитетный, сверх меры просвещённый в деле управления людьми, с хорошим происхождением и образованием, с осознанием своего права не только решать, какой дорогой идти ему и другим поборникам своей области, но и с умением это право обосновывать и отстаивать. Разумеется, в отличие от остреборхца, расправляться с собратьями он не собирался и смотрел на них, как на сыновей или подопечных, нуждающихся в наставлениях.
Слушая его, принц понял, что нуждается именно в этом человеке: как для того, чтоб правильно организовать поборников здесь, так и затем, чтоб без особых проблем наложить руку на Предпустынье. Наступит же, в конце концов, такой момент, когда, закончив собирать Предморье, он займётся и соседними регионами!
– Лучше оставайся здесь, – сказал Роннар. – Сперва закроем основные лазы в этой области, покончим с главными силами бестий, а потом сможем всей армией обрушиться на ваших врагов.
– Значит, ты умеешь закрывать лазы?
– Сейчас как раз думаю над этим. Короли могли, значит, и принц сможет – раз короля пока нет.
– Между прочим, бестиям подобная магия вполне по плечу, – сказал Могауд.
– В самом деле? – Роннар поспешно обернулся к нему. – Ты уверен?
