— Он, — Смоллет хмыкнул и пояснил: — Он, тот, кого нельзя называть, а не Фальк… По мнению герра Фалька, он создал несколько хоркруксов — пять-семь, судя по величине ошметка, между тем, судя по описанным случаям, три — уже критический предел для разрушения личности. Это эксперименты над душой, — пояснил он явно ничего не понимающей маггле, — очень темные эксперименты, куда более опасные для преступника, чем для его жертв. Будь мальчик постарше, он отторгнул бы чужеродную часть сразу, но такой малыш… Эта дрянь присосалась к нему.
— Так вы ее убрали? — нетерпеливо спросила маггла. Как у них, у магглов, все просто…
— Нет, — вздохнул Смоллет. — Постарайтесь вникнуть, миссис Дурсль, это очень важно. Магия души — это… Мерлин, как же сказать понятней? Обычные заклинания работают на силе мага, и все. Мы вложили силу, много силы, вчетвером работали, и все, что могли мы сделать — оградить душу мальчика от влияния паразита. Что-то вроде консервации, заморозки. Мы поставили барьер и погрузили огрызок души… той души… как бы в очень глубокий сон. При определенных условиях он может проснуться, но мы надеемся, что связь с душой мальчика в любом случае не восстановится больше. Но это — все, что можно было сделать со стороны. Потому что, видите ли, миссис Дурсль, в магии души должна работать душа. Гарри Поттер окончательно избавится от нежелательного довеска, когда сам, всей душой захочет избавиться. Выбросит, изгонит из себя эту дрянь. Только так, иного пути нет. Дождаться полного осознания и… осознанной решительности, что ли.
— Но…
— Но сейчас оно не опасно для мальчика. Ему перестанут сниться кошмары, он не будет делиться с паразитом силой и магией. Связь заблокирована. Разумеется, мы будем наблюдать, проверять, все ли в порядке. Осмотры раз в месяц вас ведь не затруднят, верно? И в любое время дня и ночи, если вдруг вам что-то покажется подозрительным, если Гарри будет жаловаться на плохой сон, головную боль — сразу к нам! Вот портключ. Сожмете его в руке и скажете «Мунго».
— Хорошо, — решительно кивнула маггла. — Только… Я не поняла, Гарри нужно будет как-то… Не знаю, подготовить? Рассказать ему? Но что, как?
— Пока ничего. Подождите, миссис Дурсль, пусть мальчик растет спокойно. Когда станет ясен его характер, тогда и придется решать. Сейчас рано даже думать об этом. Повторюсь, мы полностью нейтрализовали возможную опасность. Мальчик сейчас спит, я понаблюдаю его еще два-три дня, но, думаю, непредвиденных проблем не возникнет.
— Целитель Смоллет, — подал вдруг голос гоблин, — если когда-нибудь нам понадобятся свидетельские показания о состоянии Гарри Поттера и об этой, гм, операции, мы можем на вас рассчитывать? Я помню о врачебной тайне, но, видите ли, существует еще и преступное пренебрежение здоровьем ребенка со стороны доверенных лиц. Разумеется, то, что я вам говорю сейчас, строго конфиденциально.
— Меня не интересуют тяжбы, — более резко, чем следовало бы, ответил Смоллет. — Мое дело — здоровье ребенка. Но, разумеется, если вы ставите вопрос о возможном нанесении вреда Гарри Поттеру…
— Именно, — проскрипел гоблин. — Ведь миссис Дурсль не знала даже о существовании госпиталя святого Мунго. Она никак не смогла бы определить, что ребенка нужно показать не маггловскому врачу, а вам. Она не в состоянии оценить не только масштаб проблемы, но и само ее наличие. Если бы Гарри Поттер не попал к вам сейчас. Если бы квалифицированный колдомедик увидел его уже в Хогвартсе. Как вы думаете, целитель Смоллет, насколько это сказалось бы на мальчике?
Смоллета внезапно зазнобило.
— Не могу даже спрогнозировать. Скажу одно, если бы мы не разорвали связь сейчас, пока она еще не окончательно окрепла… Нам и сейчас нелегко это далось, по-хорошему, мальчиком нужно было заняться немедленно после… после трагических событий.
— А если бы связь укрепилась? — вкрадчиво переспросил гоблин.
— Ее разорвала бы только смерть мальчика, — деревянным голосом ответил Смоллет. — Да, если вам понадобится подтвердить это на суде, на любом суде, вы можете на меня рассчитывать. Думаю, и на моих коллег тоже.
Маггла вдруг поджала губы и поднялась, сжимая в руках сумочку.
— Я хочу увидеть Гарри.
Гарри спал. Тетка подошла к кроватке, вгляделась в бледное лицо мальчика и кивнула целителю:
— Да, теперь я вижу, что ему лучше. Ни разу не видела, чтобы Гарри улыбался во сне. Благодарю вас, доктор Смоллет.
— Ну что вы, миссис Дурсль, это наша работа.
— Хорошая работа достойна благодарности, — чопорно ответила миссис Дурсль. — Я действительно вам благодарна. Если я все поняла правильно, доктор Смоллет, вы спасли жизнь моему племяннику.
«А может быть, предотвратили его превращение в того, кого нельзя называть — и кто знает, что хуже?» — подумал Смоллет. Поймал взгляд гоблина и понял, что тот подумал сейчас о том же. Право же, простоте и неведению магглов иногда можно и позавидовать.
