— Вот как? Как некстати. В планах увидеться с исчезающей в диком шиповнике.
— Что?
— Поэзия — ключик к атмосфере нашего разума, Андрюша.
— Хорошо, шиповник ты мой дикий. Сегодня нужно встретиться.
— Мы можем увидеться все вместе: я, ты, исчезающая… Ой! Мыло утонуло. Какая неряшливая. Нет, это ты виноват. Да-да! Ты!
— Лира, разговор очень серьезный. Тема тебе известна. Не нужны посредники и свидетели. Лишних уберем.
— Как директивно, — охнули в трубку.
— Как есть. Ты согласна?
Снова тишина.
— Лира!
— Да успокойся, мыло ищу под ногами. Хорошо, товарищ Озёров, по вашему приказу к труду и обороне готова. Комсомол сказал: «Надо!», интеллигенция ответила: «Есть!».
— Адрес?
— Да всё тот же, Котельническая один пятнадцать.
— Буду через час.
Сбежал от телефона, чтобы не смогла отнекиваться.
Татьяна озадаченно смотрела на меня, быстро одевающего плащ.
— Андрей Иванович, а вы домой?
— Да. Сообщите Курочке, что уехал решать наш вопрос.
— Вы же про подготовку?
— Что за подготовка?
— Первомай ведь совсем скоро… — удивилась Татьяна.
Ой, только этой бюрократии ещё не хватало, подумал я. В мое время первомайские радовали только тем, что не надо было учиться и работать. Подозреваю, советские люди текущей эпохи радуются от первомая по той же причине — по грибы и на шашлыки, прямо сразу с парада.
— Давайте не сегодня? — не дослушав реплику Татьяны убегаю в коридор.
Леонид подвез к дому Лиры. Сталинская высотка, как каравай, возвышалась надо мной. У коммунистической Москвы нет более высоких зданий, чем сталинские высотки — до Сити ещё несколько десятков лет.
Лира, в хрустящем сером платье, с яркими пуговицами в два ряда, парящая от свежих ароматов, мягко села в машину.
— Андрей Иванович, куда дальше? — спросил водитель.
— Только не в «Прагу», умоляю, — поморщилась Лира. — Придумай что-нибудь новое, необычное, шокирующее.
— Не нужен ресторан, — ответил я. — Хочу побыть с тобой наедине, в скромной атмосфере.
— Наедине ты можешь побыть со мной, но насчет скромности моя голова протестует. Есть один вариант, который тебе не понравится.
— Ну?
— Квартирник у Штейнберга. Прямо сегодня.
Напряг память, чтобы вспомнить, что такое квартирник. По всей видимости, это те самые богемные мероприятия, на которые вечно злилась власть. Рискованно, но лучше, чем ничего.
— Давай адрес.
Лира засмеялась:
— Ты точно чудак! Это же квартирник Штейнберга! Это же квартирник Штейнберга! Комсомолу теперь всё можно при Михаиле Сергеевиче Горбачёве?
— Адрес.
— Дайте вспомнить, товарищи… Ну конечно. Новослободская, шестьдесят два.
— Леонид, везите туда.
— Как прикажете, Андрей Иванович.
«Волга» неспешно двигалась по вечереющей дороге. Лира о чем-то пела кошачьим голосом, но я не слушал её, не до неё сейчас; речь скомканная, кое-как собиравшаяся по крупицам, формировалась в сознании, постоянно видоизменялась. Ужасное волнение. Признаться ей в таком… Ага, прям изи-изи!
«Спок, Андрей Велихов, — сказал себе я. — В худшем случае откажусь дальше общаться с Лирой. В лучшем — соберу полный фулл блата. Иван даст, Лира даст, все дадут, получим движение наверх».
Я всё ещё сомневался, стоило ли лезть в Кремль. Как минимум, могу напортачить, сделать ещё хуже. Впрочем, куда хуже? Союза ведь не стало, молодость ушла в гадость, а потом превратилась в радиоактивный пепел. Весь мир в труху пустили бумеры, всё-таки сумели заруинить наше время.
Могу устроить ядерную войну уже в 1991 году. Превентивный удар, «бей первым». Делаем жестко сходу, не даю отдышаться противнику, устанавливаю мир без серьезного оппонента Несколько миллионов сгорит там, в Вашингтоне или Лондоне — зато не сгорят мои родители, не мое будущее. Stonks! А что потом? Буду флексить на костях американцев? Какое-то эгоистичное людоедство. Не, хватает мне повторяющихся ужасов во сне.
А можно и Трампа убить в СССР. Я точно помню, что он ездил с женой в Ленинград. Не потребуется своими руками гробить американцев, британцев и прочих из НАТО. Будет лютый международный скандал, дело грязное, но проблема решится раз и навсегда. Но СССР с мертвым Трампом всё равно не имеет никаких гарантий на дальнейшее существование. Когда он приедет в Ленинград? Нужно позаботиться об этом.
Проблема ведь и в моей стране. Горбачев оказался силен в аппаратной игре, хотя бы шел в нужном направлении, только слепо всё двигался по реформам. Страны не стало, появилась куча проблем. В любви к СССР меня не уличишь, но То, что в этом времени прогрессивные коммунисты есть — факт, который мне известен по спорам с современниками-комми. Можно полагаться на того же Лигачева, например.
Размечтался я что-то…
— Приехали, — сказал водитель, притормозив у дома.
— Очень вовремя. Вы, Леонид, большой молодец. Комсомол вами гордится.
Водитель раскраснелся: «А мне вас подождать?»
— Нет, не стоит, домой на такси доеду.
— Мне не сложно, — водитель, глядя через зеркало, почему-то резко отвел взгляд от меня.
— Не нужно ждать. Я тут надолго.
— Будет спокойнее старику, если довезу лично, — ответил Леонид.