Я принялся листать журнал «Молодой коммунист», и только спустя минуту обнаружил — Татьяна стояла у порога и никуда не ушла.
— Что такое? Забыл пойти на совещание?
— Андрей Григорьевич, в последние дни у вас случилось несколько очень важных событий. Сменили отчество, поженились… Я хочу… поздравить вас, — её голос заметно задрожал. — Желаю прожить в браке долгие счастливые годы.
— Спасибо, — с толикой безразличия сказал я, чем на секунду поставил её в замешательство.
Правда, мне нет никакого дела до брака по расчету, пока он не даст конкретную пользу. До той поры и вспоминать желания нет. Моя мечта — к тридцати пяти годам создать семью, осознанно и без ветра в голове.
— И то, как вы разобрались с недругами, это прямо ух! — Татьяна чуть подняла кулачки вверх. — Настоящая победа. Я горжусь вами, Андрей Григорьевич. Вы сильно изменились.
— Правда? Насколько?
— Ну… Определенно в лучшую сторону. Не знаю, может быть, на вас так серьезно повлияла Лира? То, что нашли общий язык друг с другом, просто невообразимо. Простите за откровенные эмоции. Я просто очень горжусь. Кстати, мне согласовать отпуск после фестиваля?
— Зачем?
— Для медового месяца, Андрей Григорьевич. Во время фестиваля никого никуда не отпустят, понятное дело, но вы не грустите. Если бы сказали раньше, что будет свадьба… — опять этот дрожащий голос. — Всё так внезапно.
— Лира на следующей неделе уезжает в Берлин. Командировка. Медовый месяц пока откладывается.
На лице Татьяны установилось дикое смущение. Моя вина. Разумнее говорить дозированно, с примесью лжи о нашем браке. И так всё выглядит слишком странно. Секретарша кивнула головой и ушла, закрыв за собой дверь.
Что ж, хоть кто-то замечает мои успехи. Написал на блокнотном листе её фамилию. Выше уже фигурирует Курочка, Иван и Лира.
Иван надо подчеркнуть, стоит под знаком вопроса. Первое впечатление о нём размылось последующими встречами. Желание спать с моей женой, пусть и фиктивной, вызвало отвращение. Уверенность придаст реальные поступки.
Исходя из текущего положения можно предположить, как будет развиваться мое продвижение наверх. В команду Озёрова войдут люди из самого близкого круга. Из индустрии — Григорий Максимович. Терпеть не могу отца «Андрея Ивановича», но слишком уж у него хороший политический вес. Он человек старой закалки, а значит, общий язык с номенклатурой найдет. На первое время точно нужны исключительно дружеские связи с красными директорами, как их называли в учебниках истории. Секретари ЦК по индустрии, вероятно, проводят интересы своих отраслей, в Перестройку высвобождение экономических гигантов может привести к чрезмерному давлению на решения партии.
В дальнейшем, если номенклатура захочет повоевать, ей можно дать бой. Только не как Горбачев, не нужно повторять его ошибку. Отношения с номенклатурой у него были слишком «аппаратно-конформистские».
Курочка. Ох, только бы ты не оказался человеком с двойным дном. В его кандидатуре несколько преимуществ. Во-первых, связи с соцстранами, точнее с молодежью. Это именно то, что пригодится в будущем. Во-вторых, самый близкий и надежный. В-третьих, дает моральную поддержку. Не то чтобы плачу в подушку, как в первые дни, но Курочка умеет сбрасывать накопившийся стресс своей веселостью. В-четвертых, массы любят харизматичных.
Татьяна и Иван — не лидеры. Максимум, если научатся аппаратной игре, то в каком-нибудь бюрократическом институте могут занять руководящую позицию. Но в партии они будут слишком серыми. К середине Перестройки таких кандидатов народ станет в буквальном смысле сметать на альтернативных выборах.
Но они аналитики. Татьяна явно разбирается в диссидентских темах. У Ивана живой и дальновидный ум: пока все мягко намекают на «буксование», он вполне однозначно говорит о возможном провале. Ещё большой плюс — у обоих связи с научной интеллигенцией. У Ивана отец, со слов Курочки, по линии международных отношений очень сблизился с Горбачевым. Тогда понятно, откуда Сережа знаком с Ваней. Яблоня общая, «международная».
Лира. Танцующий уголек. Нестабильная, антикоммунистка. Возможно, искренне хочет развала СССР. Я в противоречивом положении: с одной стороны, не являюсь советофилом, с другой стороны, мое попаданчество как-то связано с Перестройкой и Союзом. У Лиры совершенно точно хороший контакт с диссидентами и неформалами. Наладить диалог с ними — это резко обогатиться политическими очками к концу Перестройки. Впереди ещё «протестующий» Ельцин. Сколько бы я ни копался в истории, как мне кажется, ножи в спину СССР имели ельцинскую гравировку. Лира поможет выбить из-под его ног диссидентскую почву.
К тому же её настоящий отец по всей видимости член Политбюро. И он весьма печется о жизни своей внебрачной доченьки. Мои заботы становятся заботами Лиры, а они уходят в уши высокопоставленного чиновника. Прекрасно.
Что-то я замечтался. Пора бы меру знать.
Звонок по телефону.
— Андрей Григорьевич.
— А Андрея Ивановича можно? — на той стороне был Курочка ехидным голосом.
— Аз есмь.
— Комсомольская почта сообщила, что меня искали.
— Всё так.