— По паспорту отныне Андрей Григорьевич Озёров, — повторил я, постучав по карману куртки. — Могу показать, если хотите.
— Смущаете. Не стоит.
— Что у нас сегодня по задачам?
Лейку аккуратно поставили на подоконник. Татьяна спустилась со стульчика, сдержанной походкой направилась в приемную; принеся с собой кипу бумаг, она принялась за стандартное перечисление необходимого, не очень необходимого и желательного в рутинной занятости комсомола.
— В первую очередь от нас ждут грамотную подготовку фестиваля молодежи, Андрей Григорьевич.
— Насколько понимаю, есть какое-то беспокойство? Подводные камни?
— Как обычно, важна политическая бдительность.
— Что же можно ожидать серьезного от непартийного фестиваля? — я удивился. — Кроме того, что мы способствуем политическому продвижению наших идей.
Татьяна улыбчиво пожала плечами: «Это же иностранная молодежь!»
— Видимо, сейчас им безусловно хочется наговорить всякого в Москве. Особенно про политику.
— Мы должны продемонстрировать преимущества советского общества с разных сторон. Что, разумеется, и так ясно — откровенно действует вражеская пропаганда…
Интересно, это такой тонкий троллинг от секретарши?
— Однажды довелось общаться с турецкими студентами. Довольно необычные ребята. Мне они показались безобидными. В политическом аспекте, конечно, это люди из капиталистического мира.
Тут я точно не кривил душой. Уж как турки дурили с ценниками, едва завидев иностранца в своей лавке — люди целые посты катали.
— Андрей Григорьевич, вы не беспокойтесь. Наши комсомольцы знают свое дело. В сложной ситуации они будут действовать согласно имеющимся указаниям: склонять иностранца к конкретной дискуссии, избегать острых углов, а в противном случае ссылаться на некомпетентность собеседника.
— Это правильная тактика в условиях острого противоборства с вражеской пропагандой, — соврал я. — Однако…
Татьяна взяла паузу.
— Мне кажется, одних только согласованных тем в постановлении мало. Понимаете, о чем я?
— Честно говоря, слабо представляю, что вы имеете в виду.
— Допустим, у нас есть перечень тем, обсуждение которых не является скрытой или явной вражеской пропагандой. ЦК считает достаточными, например, обсуждение прогрессивной молодежью вопросов, связанных с окружающей средой. Но ведь молодежь может выдвинуть свои предложения в «Свободной трибуне» — темы, которые их тревожат, что им хочется выставить вперед. Совсем необязательно это будет критика социалистического строя. Я поясню свою мысль. Когда мне довелось присутствовать на собраниях комсомольской ячейки — не важно, каких именно, — то заметил одну и ту же тенденцию. Из общей массы выделяются креативные товарищи. Прямо-таки реально думающие головой. Не трафаретно мыслящие. Вот если бы их пустить к трибуне, задействовать как потенциал для обновления…
— Считаете, что откровенность поможет делу?
— Коммунисты должны быть честными и открытыми. От молчания формализм растет.
— Вы мыслите очень прогрессивно, — заявила Татьяна. — И очень раскованно. Боюсь, однако, что такие изменения принимают на уровне ЦК КПСС.
— Мы можем проявить инициативу.
И снова Татьяна замерла в нерешительности! До чего же советскому человеку страшно выйти на собственное дело.
— Это серьезный шаг.
— Разумеется. И он в полном соответствии с идеями социализма. Если марксизм-ленинизм утрачивает инициативность, то как же мы одолеем наших оппонентов?
— Я вас уважаю, Андрей Григорьевич, но всё же существует иерархия. Со стороны контролирующих инстанций могут возникнуть вопросы.
— Неужели совсем нет тем, по которым советская молодежь с иностранной не схлестнется языками?
— Подумаю. Только не забывайте, пожалуйста, что я всего лишь секретарь-референт.
— Вы очень умная девушка, — сделал жест рукой, как бы завершая дискуссию. — Хорошо. Остановимся на этом. Принесите мне ещё раз для чтения то самое постановление по фестивалю.
На этот раз я действовал более эффективно. Необходимые материалы заранее требовал от Татьяны, чтобы не «страдать» амнезией или додумывать из памяти историческую верность. Правило номер два: следуй правилам. Благо, что КПСС выдает их в максимально четком и ясном виде, а остальные организации просто копируют, едва модифицируя их.
Усидчивость моей секретарши была поразительной, а тактичность избавляла от ненужных переживаний за свое поведение. Кажется, скажи правду о своем реальном происхождении, она свела бы всё изумление в тихое замечание: «Какой у вас сегодня интересный юмор».
— Ориентируемся на решения ЦК. Сообщите замам, что они должны представить свои идеи до пятницы. Осветить в комсомольской печати. Что ещё? Через сколько дней начало?
— Двадцать два.
— Прекрасно. А где Курочка?
— Наверное, у себя в кабинете.
— Он не заходил?
— Нет.
Хм. Странно. Точно что-то скрывает. Либо боится после неудачной попытки слить меня из комсомола. Надеюсь, он к этому не причастен. Сегодня пятница, так что отличное время поговорить с ним начистоту.
— Если на этом всё, то пригласите в кабинете на чай Курочку, скажите, что есть важный вопрос.