— Ну ждите, скоро загляну к вам.
И не соврал.
— Сережа, сходить бы нам в ресторан? — предложил я, надевая пиджак.
— Хм.
О как. Раньше со свистом бы уже оделся, попробуй догони. А теперь хмыкает.
— Проблемы?
— Есть одна, — Сергей сел поближе. — Может быть, тебе стоит с Иваном в ресторан сходить?
— Это ещё почему?
— Ну а что… — Курочка с большим интересом разглядывал свои ногти. — Уже за моей спиной встречаемся.
Как быстро удалось узнать корень всех болезней! Наш Сережа ревнует к товарищу. Его не взяли в ЦК КПСС, блата не хватило, но винить он хочет меня. Плохо. Нужно бороться с эгоистической конкуренцией в коллективе.
— Поговорим по душам? — предложил я.
— Ещё бы.
Мы отправились на вечернюю прогулку. Друг молчал, я же не подталкивал к началу разговора, считая нужным подготовиться.
— Знаешь, не по-товарищески так себя вести, — заговорил Курочка.
— Это как?
— Я тебя свел с Иваном, чтобы вместе двигаться вперед. Ты же начал за моей спиной с ним общаться, договариваться.
— С чего ты решил, что я с ним веду дела?
— А как же вчерашняя встреча?
— Было дело.
— Так ты мальца соврал мне, получается? — у Курочки от ветра волосы взъерошились.
Повышать ставки с ним опасно. Наверное, это неприятно признавать, но лучше сдаться ему в маленьком преступлении, чем создать одно гигантское.
— Извини, Сережа. Ты прав, некрасиво получилось. Сейчас, когда ты поднял разговор, я понял, что в твоих глазах это выглядит не лучшим образом.
Курочка молча шел. Я продолжил:
— Знаешь, у меня возникли проблемы в комсомоле. Эта нападка из от отдела комсомольских органов сильно задела. Выкрутиться удалось, но думаю, что скоро последует ещё одна атака.
— И ты решил обратиться к Ивану? — Курочка остановился. Солнечные лучи затухали над Москвой. — Чтобы что? Он же к комсомолу никакого отношения не имеет.
— Чтобы идти сам знаешь куда.
— Ах вот оно что… — у Курочки брови поднялись. — А про меня забыли?
— Тебя забыть? Хорош, шутник. Я специально спросил у Вани, как твои дела.
— Не стоило спрашивать. Раз сижу в комсомоле, то дела прежние.
— Прости, — положил ему руку на плечо. — Мне нужно было поговорить с тобой. У меня от тебя тайн нет.
— Хорошо, — вздохнул Курочка. — Пошли дальше.
Мороженщица сидела у белой тележки, усталая и недовольная.
— Будешь? — ткнул пальцем на неё.
— А давай.
— Две «Лакомки», пожалуйста.
И вот когда мы присели на скамейку, заели мороженым жару и расслабились, я перешел в контрнаступление. Сергей должен знать, что у меня тоже есть границы:
— Но вот что меня смущает, Сережа.
— А? — у друга вся верхняя губа была в белом пломбире.
— Как так получилось, что ты ничего не знал о заговоре? Секретарь ЦК комсомола, опытный аппаратчик, а прошло мимо ушей. Не верится как-то.
— Ты меня в чем-то подозреваешь, что ли?
— Видишь ли, я перед тобой всегда откровенен. Когда меня выписали из больницы, то пришел сперва к тебе, не к Мишину даже. И потом, когда шепнули, что у Ивана Ивановича есть план выкинуть меня из комсомола, я не на шутку встревожился. Мол, а почему узнаю не от лучшего друга?
— Я не знал, что Елфимов против тебя в аппарате ЦК что-то готовит, — Курочка перестал есть мороженое.
— А что ты тогда вообще знал? Вот тебе неприятно, когда за твоей спиной полезные связи налаживаю. Хоть ты и свел меня с этим лунатиком Иваном, мое честное обещание закончилось по факту на субботней встрече. Напомню, что встреча не состоялась — попал в аварию. Повезло, почти без царапин. Мой водитель до сих пор в больнице. Короче, потерял билет наверх. Чтобы это исправить, связался с ним самолично. За спрос не бьют. Ты же понимаешь, моей вины нет в том, что тебя не перевели в работу ЦК КПСС?
— Ну да, — тихо произнес Курочка.
— Так вот. Позволь мне сделать предположение. Ты знал что-то о заговоре. Наверное, искать твоего участия в нем не нужно. Но обидно, что своего друга ты оставил в беде.
— Я не участвовал вместе с Елфимовым, честное слово, — Курочка положил руку на сердце. — Когда узнал, то замешкался. Каюсь. А потом ты вернулся из больницы, и тогда сразу же принялся защищать тебя.
Очень захотелось айкоса. Не знаю, насколько смущен тридцатилетний Курочка, но моя двадцатилетняя душа требовала перезагрузки от эмоций. Кажется, я понял, что этот советский ловелас дорог мне. Он не серый, живой, несмотря на должность и статус — простой. Искреннее в простом. Хотя в прошлой жизни у меня не было ни одного друга с таким типажом поведения, как у Курочки.
— Ты обиделся на меня? — спросил он, вытирая мороженое салфеткой.
— У нас возникло недопонимание.
На пару минут установилась тишина.
— Сергей, в моей жизни случилась большая перемена. Думаю, и так заметил. Мы, комсомольцы, судьбой сплочены, но всё же я нуждаюсь в друге, товарище, напарнике, который пулеметную ленту подаст в трудную минуту. Вроде как договорились, что идем вперед вместе. Детский сад какой-то. Не завидуй своему товарищу. Доверие строится поступками. Пусть это будет нам уроком — друг от друга ничего не скрываем, всегда и везде боремся с врагом, как со своим личным, поддерживаем.