О прошлой жизни всегда можно успеть рассказать позже. Более всего интересует вопрос о готовности тестя поддержать мою кандидатуру. Блат есть блат. Если советская система принуждает меня играть по таким правилам, то я буду это делать. Это не значит, что такое положение дел устраивает, но в открытую атаковать сейчас бессмысленно. Сожрут и не подавятся. Уже имею прецедент, когда грязным способом попробовали выпроводить за дверь.
СССР — гигантская сверхцентрализованная система. Даже мало-мальские изменения должны быть согласованы с центром, судя по последним месяцам, каждый шаг перемен исходит только из Кремля. Никогда не думал, что всё настолько серьезно. Поэтому в ЦК комсомола мои полномочия минимальны и подчинены вышестоящим директивам.
Этим сверхцентром теперь является Горбачев. Ну что ж. Ждите, Михаил Сергеевич.
Короче говоря, надежда — на то, что отец Лиры поспособствует моему партийному росту. Я пока вижу карьерный трек так: в ЦК КПСС попаду через Ивана, поработаю год-два на стартовых должностях, всеми силами пробьюсь на высоту, в Секретариат или даже Политбюро. Самый молодой член Политбюро… Чтобы такое провернуть, нужно занимать какую-нибудь очень весомую должность. Я смотрел на два отдела — пропаганды и общий. Сейчас у меня бэкграунд как раз агитпроповский. По логике партийной лестницы закинуть должны именно в агитпроп.
Но для преобразований важно поставить своих людей в промышленные отделы. Этим получу заметные преимущества. Во-первых, увеличится вес на голосовании, во-вторых, появятся в доступе капиталы для реформ, в-третьих, не допустить появления корпоратов. В противном случае, сметут не только СССР, но и меня с ним. И снова выйдем на традиционный исторический трек…
Нужно разобраться с КГБ. Если папа Лиры не выступил против, это не значит, что всё успешно разрешилось. Возможно, ему просто не сообщили. Информация о том, что меня брали под наблюдение, должна была сохраниться где-нибудь в бюрократических недрах организации. Это создает особую проблему: меня могут скомпрометировать на самом важном моменте, например, когда буду брать высокую должность.
С другой стороны, чекистам невыгодно сообщать о провале наблюдения. Подслушивающее устройство разнесло в автоаварии. Ай-ай, какая неудача! А вдруг ещё найдут какие-нибудь детали? Плохо. Лучше ничего наверх не докладывать, мало ли. Погоны сдерут за провал операции.
Ещё нужна квартира. Служебная либо личная, разницы никакой. Сепарация от родителей назрела. Желание ливнуть из квартиры Озёровых назрело почти сразу после выписки из больницы. Идеальный вариант в сожительстве с Лирой: меньше вопросов, крепче легенда о дружной и здоровой советской семье, к тому же жить на Котельнической набережной и правда здорово. Получу ли согласие от Лиры?
Наконец, полезно бы разобраться с просьбой Леонида. Обещание дал — исполняй. Мой водитель пошел на огромные жертвы ради меня. К Григорию Максимовичу с таким запросом лезть бесполезно, у Ивана же задача в проталкивании кандидатуры в ЦК. Не стоит его перенапрягать.
Впрочем, он ещё ничего и не сделал.
Начну с самого полезного. Помогу Леониду.
— Лира? — я позвал пропавшую.
— Да, тут.
— Могу тебя о кое-чем попросить?
— Давай, — в её руке уже дымилась тонкая сигаретка.
— Есть карандаш и листок?
Написал всё известное о Евгении. Кто, откуда, где пропал. Без указания источника информации. И добавил пометку «срочно!!!».
— Кто это? — удивилась Лира.
— Маловероятно, что тебя интересуют такие личности.
— Ты просишь о помощи, но не говоришь про свой интерес. Необычно. Неприятно. Сложно привыкнуть, что передо мной не Андрей Иванович.
— Просто думаю, зачем перегружать лишней информацией.
— Я разве идеальная девочка, Андрюша? Всё делать, как надо, не буду. Большая ошибка, если ожидаешь от меня игры в приказы.
— Усложняешь.
Листок вернули обратно.
— Ну ладно! — пошел на мировую. — Играешь в драму, Лира. Короче, это сын моего водителя. Он служил в Афганистане, пока не пропал. Обещал исполнить просьбу, найти парня.
— Так кто теперь передо мной? Робин Гуд? Помогаешь бедным? — усмехнулась Лира.
— Леонид здорово помог мне в трудную минуту. И да, хочу помочь простому человеку. В той жизни у меня простая судьба обычного чела. Я в 2028-м не элитарий.
Лира медленно покивала. Похоже, ей не нравилось такое прошение.
— Что ж, в горести и радости, — сказала она, забирая листок. — Сообщу как смогу. И ничего не обещаю. Кстати, тебе пора.
— Так скоро? — расстроился я. — Мы могли поговорить о будущей истории всего. И ты так и не дала ответ об отъезде.
— Не сегодня. Скоро приедет гость, — Лира засуетилась, забегала по квартире, наспех пытаясь прибраться.
На прощание меня обняли, вручили ещё один кусок шоколадного торта и улыбчиво закрыли перед носом дверь. Собака соседки отчаянно залаяла через дверь рядом.
Вот такая у меня «жена». Спасибо и на том.