Вместе с Курочкой мы всё обдумали: как и что говорить москвичам об акции по сбору утиля, где собирать и в каком формате демонстрировать успех. Предполагалось, что горожане неохотно встретят подобное, но правильно освещенное событие может побудить к действиям комсомольцев в других городах.
Я сразу решил, что комсомольцы — не рабы и не бесплатный источник дармовой силы, а москвичи не обязаны мне ничем, если не получают что-то взамен. Поэтому предпринял ряд мер: во-первых, строго разделил время исполнения на три смены, во-вторых, выделил минимальный бюджет для премирования работников, в-третьих, лично принял участие, объехав точки сбора пластика, в-четвертых, сдающих в утиль пластик угощали дефицитными конфетами, в-пятых, позвал посмотреть на происходящее Залыгина, предположив, что он с собой возьмет ещё кого-нибудь из интеллигенции. Писатель не только согласился посмотреть, но и принял участие в сборе.
Из-за спешки я не предусмотрел, куда везти весь этот накопленный мусор на временное хранение, чтобы потом направить его на переработку, поэтому распорядился отправить прямо в ЦК ВЛКСМ на проспекте Хмельницкого. Места там предостаточно. В этом есть своя ирония. Впрочем, там и так много кадрового мусора. От серопиджачников, аппаратчиков со стажем, никакого толка, только политические драмы.
Поначалу москвичи отнеслись с удивлением к коробкам с надписью «Бросай сюда!» Кто-то побежал жаловаться милиционерам, но комсомольское удостоверение мгновенно снимали все претензии. Затем пошли первые добровольцы. Пластик, пластик, пластик. Zero Waste, мы идем к Zero Waste! Желающих становилось всё больше, а дефицитных конфет в качестве награды оставалось всё меньше.
Я договорился с комсомольскими активистками: «Если закончились подарки, то объявляйте акцию незавершенной. Не стесняйтесь это сделать, не волнуйтесь за народное возмущение. Куда хуже, если гражданин потрудится сыскать и собрать мусор, то есть вложит силы, а ему в ответ скажут, что наградить нечем».
К 3 часам дня все точки сбора закрылись. Под удивленным взором из окон комсомольской номенклатуры в задний двор здания ЦК вносили мешки с собранным пластиком. Довольный результатом, я пошел в свой кабинет, чтобы застать там растерянную Татьяну:
— Андрей Григорьевич, приходила милиция, спрашивала о вас.
— Ну надо же. Из-за компании по сбору мусора?
— Нет! Совсем нет. Вы знаете такого человека — Николая Валентиновича Юсупова?
Коля. Всё-таки он стал подозреваемым в деле смерти Ручкова. Это усложняет задачу.
Мишин грозно смотрел на меня.
— Андрей Григорьевич, это серьезное нарушение партийной дисциплины. Мне по линии милиции, КГБ докладывают о какой-то нелепой акции по сбору мусора. Привлечены ребята с Фрунзенского райкома. Они в курсе, что это незаконно?
— Законно, Виктор Максимович.
— Это ещё почему? Вы не указывайте на решение заседания Бюро ЦК.
— Тогда зачем мы их принимали?
— Так откуда ж я знал, что вы станете промышлять?! — взревел Мишин. Для острастки он хлопнул ладонью по столу. — Что вы наделали? Привлекли внимание к комсомолу своей авантюрой. Вы авантюрист, Андрей!
Я старался смягчить негодование первого секретаря как мог. Получалось плохо. По-видимому, в нем взыграл страх получить оргвыводы из ЦК КПСС. Но из ЦК пока ещё ничего не требовали и не сообщали. Не было ни звонков, ни вызовов. Значит, Мишин предохраняется от возможных выволочек со стороны высшего руководства.
— Если претензия основана только на авантюризме, то позволю себе не согласиться.
— И не только. Мы не экологический кружок. За экологией — в ВООП. Мы комсомол, ответственны перед ЦК компартии.
— Член Политбюро утвердил решение о проведении нашей кампании.
— И что? Хотите сказать, что товарищ Лигачев приказал собрать хлам по Москве?
— Нет. Но и не запрещал.
Мишин смутился. Положение для него неприятное. Официально вздёрнуть за проведенную акцию не получится. Даже выговор сделать не удастся, судя по всему. Люди с позитивом отнеслись к идее. Это не банальный субботник, над которым ехидно подшучивают, намекая на характерную черту социалистического образа жизни. Мы не предлагаем бесплатный труд, за спасибо и во благо далекого народа Африки и Азии. Здесь вполне здравая акция «Ты мне это, я тебе то, и все получат пользу». Когда труд вознаграждается, доверие к задумке возрастает. Все остались в выигрыше, и особенно горожане.
Ну и кто откажется от дефицита в СССР? Вопрос риторический. Только фанатики с маниакальным расстройством будут ныть про идеологическую крамолу. Но пока что они не угроза. Проблема наступает в 1985-м только тогда, когда ЦК КПСС, монопольно держа власть, выдвигает претензию. Вот тогда точно туши свет…
— Вам бы лучше осветить предыдущие успехи комсомольцев, — заявил первый секретарь. — У нас БАМ, КамАЗ, всесоюзные ударные отряды возводят гигантские стройки, а вы спустились до такой мелочи.
— Зато какая реакция общества, — парировал я.
— Ну и какая же она, товарищ Озёров?
— Живая, — после этого слова Мишин недовольно сморщился.