— Ну да, кто ж коней на переправе меняет, — поддакнул Мишин.
— Во-вторых, сегодня торжественное открытие фестиваля. Над нами высшее руководство. Горбачев выступает после вас. Кому нужен ураган в такой момент? Да никому!
— У вас же группа работает по экологии. Почему думаете, что всё переломает?
— Так ведь эта группа для того и предназначена, чтобы увести иностранную молодежь и потенциальных провокаторов от критики в адрес нашей страны. Ведь как нам сказал товарищ Лигачев: «Нужно энергично противостоять разрушительным силам капиталистического мира» Так и нужно последовать, не позволить противнику использовать площадку против нас самих.
— В этом есть своя логика…
«Да, Виктор, да! — кричало в моей голове. — Не позволить заруинить мой проект! Обнуляй Федосова!»
— В-третьих, мы серьезно обидим товарищей из моей группы. Да и Международный отдел обидим целиком. Это ведь ребята Курочки подобраны, отдел не поймет. Наконец, Виктор Максимович, а если что пойдет не так? Товарищ Лигачев скажет: «Почему нарушили распоряжение ЦК партии?» И совсем нечем вымарать эту политическую ошибку.
— Ладно, всё. Уходите, Андрей. Даю добро, — Мишин пошел на выход. — Федосову скажите, что вы руководите операцией полностью. Учтите, что в «Свободной трибуне» внимание будет немалым. Свободой пользуются не только друзья Советского Союза. Если Владимир Иванович станет сопротивляться, то делайте по-своему. Я возьму на себя претензии.
Первый секретарь комсомола вышел наружу. Он подошел с ассистентом к трибуне. Ведущая огласила: «Слово предоставляется Председателю Советского подготовительного комитета 12-го Всемирного фестиваля…»
Я поднялся на верхний этаж, чтобы рассмотреть людей из правительственной трибуны. Министр Шеварнадзе, колючий Ельцин, кто ещё сидит во властной ложе? Ко мне приблизился Курочка:
— Ну что там?
— Разобрался, — ответил я.
— Федосов отступит?
— Отступит. При сопротивлении давить на своем.
— Это тоже шляпный фокус с зайцем, — Курочка крепко оперся руками.
— В каком смысле?
— Результат предсказуем. Федосова ты обидишь.
— К тому времени может случиться, что мнение Федосова, Елфимова и ещё некоторых серопиджачников можно будет не только игнорировать, но и… ладно. Сережа, твои ребята готовы?
— Они сильно напряжены, Андрей.
— Почему? Ты разве не подготовил их?
— Ну так люди Федосова приходили, сказали им, чтобы отправлялись в другое место. Тебе бы было приятно такое отношение? Понятно, что партия скажет, а комсомол исполнит, но мои товарищи всё же характерные.
— Зачем ты взял тогда характерных? — я удивился, что для такого тонкого дела взяты потенциально проблемные личности.
— Ты где видел, чтобы дебаты тащили интеллигенты? — усмехнулся Курочка. — Они отлично ведут дискуссию, сидя в университете. А нам нужны бойцы.
— Ладно, где ребята?
— После речи Горбачева пойдут к нашей панели.
— Скажи им при встрече, пожалуйста, что я приду к ним с напутствием перед дебатами. Ребята не брошены и не забыты. Пусть готовятся.
Курочка похлопал меня по плечу. Тут же началось выступление Горбачева.
— Поздравляю вас с открытием двенадцатого всемирного фестиваля молодежи и студентов. Такие фестивали — всегда большой праздник, большое международное событие. Праздник — потому что встречаются молодые представители всех континентов, люди различных мировоззрений, национальных традиций. Встречаются для того, чтобы поделиться всем лучшим, что есть в духовной сокровищнице каждого народа…
— Кто сидит на трибуне, рядом с Горбачевым? — спросил я у Курочки.
— Так, ну я отсюда не увижу, но по составу и так могу сказать, кто точно будет. Рыжков, Лигачев, Чебриков… — Сергей загибал пальцы. — Громыко, Воротников, Шеварднадзе, Соломенцев, Ельцин, Алиев, Долгих, Кузнецов… Так, там ещё кто-то есть. Вообще-то ты должен назубок все фамилии высшего руководства страны знать, дружище!
— И ни одной женщины, надо же, — отметил я вслух.
Курочка заулыбался от моих слов. Ну да, ему не понять. В мое время женщин во власти было побольше, чем в 1985-м. А тут сплошной сосисочник. Удивительно, что и для меня это выглядит вычурным, и для Курочки; но я удивлен от того, что женщин в правительстве нет, а Сережа словил удивление от того, что я обратил на это внимание.
— Проблемы жизни затрагивают и волнуют молодежь не менее остро, чем старшие поколения, — продолжал Горбачев читать по бумажке. — Со всем жаром юности она встает на бой за социальную справедливость и подлинную свободу, за то чтобы блага земли, блага цивилизации были доступны всем, чтобы исчезли из жизни человека и человечества — насилие и расизм, неравноправие и угнетение, милитаризм и агрессия. Мир завтра, мир грядущего века — это ведь ваш мир, дорогие друзья. И то, каким он будет, во много определяется вашими сегодняшними помыслами и делами.
Я вдруг задумался над этими словами. Правда ли это? Нет. Горбачев лукавит. Последний раз молодежь громко сказала свое слово в 1968-м. А в СССР молодые осознанно пойдут говорить только к самому концу страны, и то совсем чуть-чуть. Куда больше молодежь слышалась в молодой России, но тоже ненадолго.