— Андрей Григорьевич, не давите на руководителя штаба. Если решение мной принято…
— То вы нарушите тем самым решение Лигачева. Полагаю, он уже на трибуне, если Михаил Сергеевич тут. Сейчас не самое лучшее время переписывать программу действий.
Густые брови Федосова поползли наверх.
— Ну скажете тоже. Давайте не драматизировать.
— Скажите, кому принадлежит идея переделать всё в день открытия фестиваля?
Федосов проигнорировал вопрос.
— Я не готов перенести свою группу, — ответил честно, но с раздражением.
— Тогда комсомольский билет положите на стол, — сухой ответ Федосова намекал на скорое окончание разговора.
— В таком случае я должен с Виктором Максимовичем согласовать решение о снятии моей группы.
— Зачем? — снова поползли наверх черные брови. — Это ещё зачем? К чему? Перед вами руководитель штаба. Этого разве недостаточно?
— Решение о создании моей рабочей группы принято не мной, а товарищем Мишиным при согласии товарища Лигачева. Считаю, что это решение политическое, значит и позицию следует согласовать с вышестоящим руководством.
Федосов пожал плечами: «Ну попробуй, сынок, согласуй с ним».
Я умчался вниз, к трибунам. По кругу проходили делегации, прямо сейчас шла мозамбикская: темнокожие ребята в оранжевых касках подтанцовывали в родном африканском ритме.
Мишин стоял в служебной комнате перед выходом, в серо-голубом пиджаке и с черным галстуком, с нагрудным значком фестиваля. Волосы зачесаны назад, передние залысины стали заметнее, чем прежде. Его глаза бегали по строкам бумаги. По-видимому, готовится к речи: «Дорогие зарубежные гости, дорогие товарищи, друзья, вот и настал час, которого… ждали юноши и девушки… Открывается двенадцатый всемирный фестиваль молодежи и студентов. Так, пауза. Ленинский комсомол, молодежь страны Великого Октября рада приветствовать на московской земле делегатов и гостей фестиваля…»
— Виктор Максимович! Я по срочному делу.
— Не мешайте, — Мишин не оторвал взгляд от бумаги. — …Сформулирован четко и ёмко в лозунге за антиимпериалистическую солидарность, мир и дружбу. Опыт фестивального движения учит: сила прогрессивной молодежи мира…
— Виктор Максимович, простите…
— Да чтоб тебя, Андрей! — бумажки упали на пол. — Выведи его отсюда.
Неизвестный приблизился ко мне. Я угрожающе выставил вперед руку:
— Виктор Максимович, Федосов по какой-то неизвестной мне причине срочно переводит группу со «Свободной трибуны» в центр по окружающей среде.
— Почему? — Мишин наконец-то обратил на меня внимание. Бумажки с пола подняты, но перемешались, и теперь он с тем же неизвестным собирал их в порядке нумерации.
— Владимир Иванович сослался на то, что он руководитель штаба подготовки, и что в его компетенции делать изменения в программе.
— Ну а я председатель советского подготовительного комитета. И первый секретарь ЦК Комсомола. Странное дело.
— Могли бы вы повлиять на его решение?
— Он что-нибудь объяснил? Причины, по которым так решил?
— Нет. То есть, он сослался на то, что так будет разумнее.
Мишин почесал ухо.
— Но ведь у тебя и правда одна экология… Странно, что я сам не предложил поправить.
— Мы согласовывали проект решения с товарищем Лигачевым.
— Да помню.
— Виктор Максимович, выход через пять минут, — показавшаяся на пороге девушка жестом пригласила подойти ближе к трибуне.
Я чувствовал себя в отчаянии.
У меня «угоняют» идею. Федосов скромный мужчина, зачем ему это? Нет, это точно не Федосов. Ему кто-то подсунул рабочую схему. Он даже не ответил прямо на мой вопрос, значит, есть что скрывать. Либо просто включил начальника, тактично призвав к партийно-комсомольской субординации.
Кто ещё? Елфимов не возглавляет отдел, ему не хватит властных ресурсов, чтобы продавить свое через руководителя штаба подготовки. Да и чего ради? Только в отместку за Ручкова? Глупость.
Ручков умер, а Коля в следственном изоляторе, имеет статус подозреваемого. Предстоит вытащить парня из беды. Он не только попал из-за меня под пресс, но и целиком показал себя с лучшей стороны.
Может, это сам Мишин? А сейчас делает только вид, притворяется, будто ничего не знал и всё придумано исключительно Федосовым? Но ему зачем ломать рабочий сценарий с моими идеями? Ведь всё изначально заточено под якобы идеологическую кампанию: «Смотрите, вы западенцы, бездарные и лицемерные, тра-та-та, а мы прогрессивные, ха-ха, съели, да?» Мне не нужно унижать Запад, от него только требуется коллективный образ. Фигура, с которой я буду оппонировать и с помощью этого самого оппонирования покажу себя для высшего руководства. Идеологически мимикрированная под марксистско-ленинскую и советскую программа действий. Придраться очень сложно, почти невозможно.
Нет, это не Мишин. Глупо будет с его стороны топить фестиваль в таких поправках и изменениях. Нужно давить на Мишина-администратора, Мишина-организатора. Первый секретарь комсомола принципиален и не любит хаотизации процессов.
— Виктор Максимович, я против такого решения, потому что оно не обосновано. Во-первых, что за глупость — менять задачи у группы, которую неделю затачивали под выполнение миссии?