Рыбу он ел только два раза в Великий пост и соблюдал все семь недель поста… Сверх обычных постов, он ничего мясного не ел по понедельникам, средам и пятницам – одним словом, ни один монах не превзойдет его в строгости постничества». До свету, часа в четыре утра, вставал он с постели; начиналось утреннее моление, поклонение иконе того святого, память которого чтилась в тот день, чтение какого-нибудь назидательного слова; затем происходило шествие к заутрене. После того приходили бояре, били челом государю, вели разговор о делах и все за царем шли к обедне; в праздники царские выходы были торжественнее, пышнее и с соблюдением известного чина; смотря по празднику, надевалась и различная одежда, более или менее пышная. После обедни царь занимался делами: читались доклады и челобитные; в известные дни происходили заседания Боярской думы. Пополудни дела оканчивались, и следовал царский обед. После обеда царь спал до вечерни; затем шел к вечерне, после которой проводил время уже в своем домашнем кругу, играл в шахматы или слушал рассказы бывалых людей о различных диковинах в чужих краях… Так обыкновенно шла ровно, чинно и благочестиво царская жизнь; она служила образцом и для бояр.
Видоизменялся несколько этот строй жизни только в большие праздники да во время приемов важных иноземных посольств. Рождество, Крещение, Вербное воскресенье и Пасха – вот важнейшие праздники, когда церковные службы, церемонии и все обряды царской жизни совершались особенно великолепно. Пред большими праздниками царь раздавал милостыню, посещал заключенных, выкупал должников, прощал преступников… Все русские люди в то время считали своею обязанностью творить в праздничные дни разные благодеяния и богоугодные дела. К сожалению, это нередко обращалось лишь в один обряд.
Алексей Михайлович дорожил царским величием: оно, соединенное с блеском и пышностью, пленило его; на выходах его сопровождали бояре, разные придворные чины и рынды в их роскошных уборах. Всех иноземцев поражало величие московского двора.
«Двор московского государя, – говорит современный [XVII в.] английский писатель Карлейль, посещавший Москву, – так красив и держится в таком порядке, что едва ли найдется хоть один из всех христианских монархов, который превосходил бы в этом московского. Все сосредоточивается около двора. Подданные, пораженные его блеском, приучаются благоговеть пред ним…»
В лице Алексея Михайловича, казалось, соединились многие лучшие свойства русского человека, и он являлся как бы представителем русского добродушия, мягкости и набожности; но, несмотря на все доброжелательство царя, несмотря на прекрасные свойства души, – он не мог сделать счастливым свой народ, водворить в государстве порядок и благоустройство.
Царица Мария Ильинична
Он полагал, что можно достигнуть всего этого, сохраняя старый строй жизни, и слишком был доверчив к людям, и притом крайне податлив; а многие этим-то и пользовались: честных людей, хороших советников и прямых слуг было у него мало; а людей сколько-нибудь образованных и проницательных государственных деятелей – еще меньше. Этим и надо объяснить, почему в это время мы видим столько бед и неурядиц в Московском государстве…
Царь Алексей по своей мягкой природе постоянно нуждался в советниках; он всем сердцем привязывался к людям, близко стоявшим к нему, легко поддавался их влиянию. Таким близким лицом в начале царствования был боярин Морозов, а потом патриарх Никон.
В 1605 г., в мае месяце, у крестьянина Мины в селе Вельдеманове, близ Нижнего Новгорода, родился сын, названный при крещении Никитою. Рано лишился ребенок своей матери; отец женился во второй раз, и маленькому Никите пришлось вынести много страха и горя от мачехи. Недаром говорит пословица: «Мачеха в дому что медведь в лесу». Невзлюбила она своего пасынка, часто бранила, била его, держала впроголодь, даже извести хотела… Отец вступался за сына, ссорился с женою, но та потом вымещала с лихвою свою злобу на Никите. Когда он подрос, отец отдал его к причетнику учиться читать. Грамота далась способному мальчику легко, и он полюбил чтение церковных книг; но, вернувшись домой, стал было забывать грамоту; а между тем его сильно привлекала монастырская жизнь… Наконец, тайком от отца, он бежал из дому в обитель Макария Желто-водского; здесь его приняли на жительство, и он, ежедневно посещая церковь, вполне освоился с церковной службой, чтением и пением. По просьбе отца Никита вернулся домой; затем женился и нашел себе место причетника в одном людном селе; здесь скоро он сделался священником. Недолго пробыл он тут: московские купцы, узнавши о его начитанности и благочестии, уговорили его перейти в Москву.
Чаша царя Алексея Михайловича
