В самый день Богоявления царь слушал в одной из дворцовых церквей всенощную и потом выходил в Успенский собор для шествия на иордань к освящению воды. Кремлевская площадь была в это время полна народом; среди него был свободен только путь от собора к реке; два ряда стрельцов, в цветном платье своем, ограждали этот путь от напора толпы.
Часу в четвертом дня, или, по-нашему, в двенадцатом утра, когда патриарх готовился начать службу в Успенском соборе, звон колоколов на Иване Великом возвещал народу, что начался выход царя. Государь выходил в собор обыкновенно с Красного крыльца в сопровождении бояр и других сановников. Народ, увидев «пресветлые царские очи», бил челом. Государь шел величаво и тихо, опираясь на посох; царское же торжественное облачение возлагал на себя по большей части уже в соборе. Возложив на себя царский сан, государь, при пении многолетия, молился святым иконам и святым мощам и затем уж принимал благословение от патриарха. Звон на Иване Великом продолжался до тех пор, пока царь не вступал на свое царское место в соборе. В церковь входили только высшие чины: бояре, окольничие, думные и ближние люди; прочие же, начиная от стольников, останавливались на помосте от Успенского собора до Архангельского, по обе стороны по чинам…
Торжественное шествие на иордань открывали стрельцы в числе нескольких сот человек. Они были в лучших цветных платьях, шли по четыре человека в ряд; у одних были золоченые пищали и винтовки, у других золоченые копья, у третьих золоченые протазаны (род алебарды), древки которых были перевиты атласом и галуном… За этим блестящим отрядом стрельцов следовал крестный ход: несли хоругви, кресты, иконы, затем шли священники (бывало до трехсот), затем игумены, епископы, архиепископы, митрополиты и наконец патриарх. Все были в богатейшем облачении, – чем выше сан, тем богаче были и одежды… Потом открывалось шествие государя. Нижние чины шли впереди, по три человека в ряд. Сначала шли дьяки разных приказов в бархатных кафтанах; за ними дворяне, стряпчие, стольники – в блестящих золотых (златотканых) кафтанах, далее ближние люди, думные дьяки и окольничие в богатейших шубах; затем шел постельничий, а пред ним стряпчие несли государево платье, которое царь обыкновенно переменял на иордани: один нес посох, другой – шапку, третий – зипун и т. д., кроме того, несли кресло, а иногда и балдахин.
Царь шествовал в большом царском наряде. Сверх зипуна и богатейшего станового кафтана на нем было царское платье из дорогой золотной материи, унизанное жемчугом и драгоценными камнями; царская шапка блистала алмазами, изумрудами, яхонтами; на плечах царя была столь же богатая диадема, или бармы; на груди на золотой цепи был крест из животворящего древа; в правой руке – жезл, украшенный золотом и каменьями; сапоги государя, бархатные или сафьянные, были также богато унизаны жемчугом… Под руки царя поддерживали обыкновенно двое стольников из ближних людей; подле шли бояре и думные люди в богатейших шубах, в горлатных высоких шапках. По обе стороны царского пути шли стрелецкие полковники в бархатных ферязях и турских кафтанах; они оберегали государское шествие от «утеснения нижних чинов людей».
Затем следовали гости в золотых кафтанах и наконец приказные и иных чинов люди и народ. Подле всего этого шествия шло с обеих сторон 150 или 200 человек стрельцов…
Самый обряд освящения воды происходил следующим образом. Сначала духовные власти подходили к государю и патриарху и кланялись; затем патриарх раздавал всем свечи, начиная с государя, и совершал богослужение по чину. В то время как он погружал в воду животворящий крест, начальные люди и знаменщики всех полков со знаменами приближались к иордани. После погружения креста патриарх черпал серебряным ведерком воду из иордани и отдавал ключарю, затем наполнял святой водою государеву стопу (ее относили во дворец и кропили там все комнаты и иконы). После того патриарх трижды осенял государя крестом, кропил святой водой и поздравлял с праздником. Государь с боярами прикладывался ко кресту, поздравлял патриарха, потом принимал поздравление от духовенства, бояр и ближних людей, причем один из важнейших сановников говорил поздравительную речь. Затем два архимандрита кропили святой водой знамена и войско, стоявшее на Москве-реке.
Крестный ход возвращался с иордани в том же торжественном порядке… Государь обыкновенно ехал в больших парадных санях… Не менее торжественно совершался в Неделю ваий (Вербное воскресенье) обряд «шествия на осляти» в память Входа Спасителя в Иерусалим.
