А. С. Матвеев. Гравюра. XIX в.
Сначала разыгрывались «История Олоферна и Юдифи», «Комедия о Навуходоносоре», «Комедия о Блудном сыне» и др. Последние две пьесы были составлены Симеоном Полоцким; написаны они были тяжелыми виршами, и настоящего таланта в них не видно было; но для того времени и эти вещи казались очень занимательными. Алексею Михайловичу, очень склонному к изяществу и удовольствию, полюбилась сильно эта новая потеха, – больше пришлась она по душе, чем шуты да дураки. Сначала благочестивого царя тревожила мысль, не грешно ли тешиться лицедейством; но духовник успокоил его тем, что и византийские цари забавлялись подобными зрелищами. В 1672 г. на Масленице давался даже балет, где главным действующим лицом был мифологический Орфей. Веселая музыка, а особенно пляска сначала смущали царя, но потом он успокоился, когда узнал, что такие увеселения в ходу при европейских дворах.
Все эти новинки в придворной жизни, за которые винили особенно Матвеева, были очень не по нутру большинству русских людей; в этих затеях многие видели отступление от святой старины, склонность к иноземщине; а иные из ослепленных ревнителей древнего строя жизни даже негодовали, – заявляли, что приближаются времена антихриста, с враждой указывали на Немецкую слободу, которая тут же бок о бок с благочестивой Москвой разрослась в целый город и где все было не так, как у православных: дома, одежда, нравы, обычаи – все было своеобразно и ново для русского человека. Здесь «иноземная прелесть» свила себе уже прочное гнездо.
И вот в ту пору, когда так пугали еще всех русских людей старого покроя европейские новинки, когда так еще мало было «новых» людей, в Москве явился на свет Божий «новый» человек: 30 мая 1672 г. родился царевич Петр.
К. Деккер. «Вид города Астрахани и фрегата «Орел» с флотилией». 1670 г.
Последние годы царствования царя Алексея были так же тяжелы, как и первые. Еще не кончилось усмирение мятежа, поднятого Разиным, а уж начались смуты в Малороссии. Разорванная на две части, лишенная правильного, определенного устройства, не успокоенная еще от недавних войн и бедствий, она вдобавок ко всему обуревалась внутренними распрями: посполитые крестьяне и мещане [горожане] добивались одного; знатные казаки стремились к другому. Этим несогласием пользовались различные мелкие честолюбцы, думавшие менее о благе родины, чем о своих личных выгодах. Брюховецкий, добившийся гетманства, искал опоры в Москве. В 1665 г. он прибыл в Москву с другими старшинами, бил челом государю, просил принять Малороссию в полное подданство, собирать доходы прямо в государеву казну, послать воевод и ратные отряды во все малорусские города, поставить в Киеве митрополита, чтобы он был в зависимости от московского патриарха, а не константинопольского, как это было прежде. В Москве были, конечно, довольны таким полным слиянием Малой России с Великой: государь милостиво хвалил Брюховецкого за его преданность, пожаловал его боярским саном, а старшин, приехавших в Москву с гетманом, – дворянским званием; наделил всех щедрыми подарками. Желания Брюховецкого были исполнены, кроме просьбы о митрополите: государь затруднялся решить это без согласия константинопольского патриарха. Казалось, все были довольны. На деле вышло не то. Крестьяне и мещане в Малороссии были рады новому порядку, переходу под власть царских воевод, даже говорили казацким старшинам:
– Теперь нас Бог избавил от вас, – не станете вперед грабить и разорять нас!
Но совсем не рады были казаки и особенно старшие из них: никак не могли они помириться с тем, что лишались своих вольностей и прав; опасались, что московское правительство приберет их к своим рукам. Недовольно было и высшее киевское духовенство: оно желало по-прежнему избирать из своей среды митрополита под властью слабого константинопольского патриарха. Когда московские воеводы стали слишком властно распоряжаться на Украине и даже круто, особенно после того, когда в Запорожье убили московского посла, ехавшего в Крым, недовольство в Малороссии стало принимать большие размеры. Гетмана пугали слухи, что московское войско идет на Малороссию, что царь хочет отдать ее Польше… Брюховецкий вовсе не такой был человек, чтобы найтись в трудные минуты: жестокий в счастье, малодушный в беде, он задумал поправить дело изменой Москве. Он надеялся присоединить к своим владениям и западную часть Малороссии, где в то время гетманом был Дорошенко; для этого надо было сбыть с рук московских воевод и подчиниться Турции. В начале 1668 г. была собрана рада в Гадяче, и здесь было решено – отступить от Москвы, поддаться султану, призвать на помощь крымцев и выживать московских воевод из городов.
