Паромы, на которых нам доставлялась вода, довольно часто попадали под бомбежку. И тогда в первую очередь саперы спасали боеприпасы и медикаменты. Они по праву считались бесценным грузом. А до воды порой просто не доходили руки. И немало бочек с ней тонуло в Сиваше.
Раньше, до боев на плацдарме, нам и в голову не приходило подсчитывать, какова же минимальная потребность в воде, к примеру, соединения. А теперь вот пришлось.
На каждую дивизию, оказывается, требовалось в сутки девять тысяч литров воды. А где их взять?
Стирались, искали. В районе действий одного из соединений, например, обнаружили небольшую балку, дно которой поросло камышом. Пригляделись, решили: должна быть здесь пресная вода, раз камыш растет.
И верно, обнаружили родничок. Сразу же выставили у него охрану. Ее начальник получил указание строго следить за правильным расходованием воды.
И вот специально выделенные для этого команды в указанные часы и минуты направлялись к роднику, где получали отведенную им норму воды. В первую очередь она отпускалась санитарным ротам и кухням. И здесь случался порой непредвиденный перерасход: то раненых прибавилось, то где-то разбило снарядом кухню. А родничок-то давал всего лишь девятьсот литров воды в сутки!
Решено было взять раздачу воды под контроль политотделов соединений. Их представители постоянно следили за тем, чтобы ею в первую очередь обеспечивались медицинские подразделения и пункты хозяйственного довольствия, чтобы воды хватало для заправки радиаторов боевых машин. Строго выдерживались и нормы снабжения. Что греха таить, поначалу кое-кто из эдаких ушлых старшин пытался действовать нахрапом, покрикивал на начальника охраны родника, давил на него авторитетом личных заслуг, угрозами доложить «кому надо». Другие пытались использовать дружеские связи. Бывало, протиснется такой к чану, увидит на посту знакомого товарища, начнет панибратски:
— Земляк, привет! Плесни-ка во вторую флягу…
Действовали такие бойцы конечно же не по злому умыслу. Да и не для себя лично выпрашивали воду, а для всего отделения, взвода. Но ведь на плацдарме сражались не одни они. И каждый, кто там был, тоже хотел пить. Вот почему мы самым решительным образом пресекали любые попытки нарушить нормы водоснабжения.
А между тем командование постоянно искало выход из создавшегося положения. И все больше склонялось к мысли, что нам необходимо овладеть поселком Уржин, где воды было вполне достаточно.
Для осуществления задуманного для нас к тому времени создались и весьма благоприятные условия. Фашисты теперь уже вообще отказались от попыток опрокинуть дивизии нашего корпуса в Сиваш. Установилось более-менее спокойное противостояние. С нашей стороны продолжалось накопление сил на плацдарме. А гитлеровцы полностью перешли к позиционной обороне.
Взятие Уржина решено было поручить полку из 257-й стрелковой дивизии. Им командовал подполковник В. Крысов.
Накануне командир полка и офицеры его штаба провели тщательную рекогносцировку местности, еще раз уточнили имеющиеся разведданные. А они свидетельствовали о том, что Уржин достаточно сильно укреплен, обороняет его фашистский гарнизон силою тоже до полка. Гитлеровцы довольно удачно расположили вокруг поселка огневые средства, перекрыли все дороги и подходы к нему. Неплохо была организована и противотанковая оборона: на всех танкодоступных направлениях стояла артиллерия и вкопанные в землю САУ.
Штаб дивизии в свою очередь произвел расчет сил и средств. По всему выходило, что успех может быть обеспечен лишь хорошей огневой поддержкой атакующих подразделений полка. Поэтому полковник А. Г. Майков тут же распорядился стянуть к Уржину несколько артиллерийских и минометных батарей.
Был также разработан четкий график ведения огня, время его переноса в глубину, способы взаимодействия со стрелковыми ротами и батальонами.
Большую работу при подготовке к взятию Уржина провели и политработники, партийные и комсомольские активисты полка. В батальонах прошли митинги и беседы под лозунгом «В бой за воду, за освобождение Уржина!».
Возможно, для современного читателя такой лозунг и покажется недостаточно серьезным, надуманным. Но для всех нас, видевших в те дни воду даже в неспокойных коротких снах, этот призыв ни в каких других разъяснениях не нуждался.
— Уржин будет нашим! — поклялись бойцы.
Перед началом атаки подполковник Крысов заранее согласовал с командирами батальонов меры по охране захваченных водоисточников. Особое значение придавалось тому, чтобы около них не создавалось толчеи.
Поддержание порядка у водоисточников опять-таки возлагалось на политработников полка.
Наступило утро. И в назначенный час заговорили наши батареи. Снаряды и мины с воем обрушились на вражеские позиции, вспахивая траншеи, поднимая в воздух перекрытия блиндажей. Первыми же залпами были уничтожены многие огневые точки противника, его противотанковые средства.
Вслед за артиллерийским ударом в атаку поднялись стрелковые цепи. Фланговые батальоны начали обходить Уржин справа и слева, чтобы отрезать пути подхода к врагу резервов.
