Что мы делали в этом плане? В первую очередь помогали командирам организовывать в промежутках между боями короткие занятия по изучению матчасти, приемов и правил ухода за личным оружием. Выделили и агитаторов, которые разъясняли воинам всю важность отличного знания своего оружия и боевой техники, тщательного их сбережения.
Большую помощь в этом деле командирам, политорганам, коммунистам частей и подразделений оказали комсомольцы. По решению их организаций во взводах и ротах шло прикрепление опытных членов ВЛКСМ к молодым, еще не обстрелянным бойцам. Проводились и комсомольские рейды по проверке технического состояния техники и оружия.
Из нашего поля зрения по-прежнему не выпадала и забота по налаживанию на плацдарме нормального (конечно, исходя из обстановки) солдатского быта. Ибо хорошо понимали, что, если люди имеют возможность хорошенько отоспаться, восстановить свои силы, у них сразу же поднимается и настроение, а следовательно, и боеспособность.
Организовывали и досуг бойцов. С этой целью оборудовали даже несколько вместительных клубных землянок. Здесь воины, придя из окопов, тоже могли отдохнуть, почитать газету, написать письмо, послушать пластинку.
Кстати, эта идея с клубными землянками родилась после шторма, который буквально разметал один из деревянных мостов. Тогда значительная часть досок и брусьев, правда изрядно искромсанных, была вынесена волнами и на наш, южный берег Сиваша. Этот-то лесоматериал и дал возможность сделать накаты, обшить досками стены подземных сооружений. Словом, придать землянкам более-менее жилой вид.
Устроители позаботились и о том, чтобы как-то обставить эти помещения. Посетителей ждали здесь пусть и наспех сколоченные, но все же столики, на которых лежали газеты, свежие сводки Совинформбюро, листовки, брошюры.
А со временем, когда вода уже перестала быть дефицитной, тут можно было выпить и кружку горячего чая.
В клубных землянках часто звучала и песня, читались стихи. Часто стрекотал и проекционный аппарат. И тогда знаменитая бурка Чапаева развевалась на небольшом походном экране.
Такой была жизнь на плацдарме.
Но кинофильмы кинофильмами и песни песнями. Они, конечно, поднимали настроение бойцов, отвлекали их хоть на время от тягот окопной жизни. И все же не могли увести людей от сокровенных дум о доме, о женах и детях. Сколько раз приходилось видеть, как боец, попав в клубную землянку, в первую очередь искал здесь укромное место, чтобы, устроившись там, написать письмо, сообщить близким, что он жив-здоров, вместе с боевыми товарищами бьет врага.
Однажды, помнится, заглянул я в одну из землянок. Вижу — половина воинов пишет письма, а остальные сидят, чадят махоркой, нехотя перелистывают газеты.
— Чего, — спрашиваю, — загрустили?
— Да нет, мы не грустим, товарищ полковник, — отвечают бойцы. — Просто у нас бумага вывелась, не на чем приветы домой написать…
Узнаю, из какого они подразделения, тут же вызываю командира этой роты. Старший лейтенант подтверждает, что да, в последнее время снабжение бойцов письменными принадлежностями идет с большими перебоями.
Положение тревожное. Ведь лист чистой бумаги для фронтовика, по себе знаю, значит очень многое. Ему он вверяет свои думы, общается через него с самыми дорогими сердцу людьми, ради которых, собственно, и идет в бой, терпит неимоверные тяготы и лишения. А тут — на тебе! — бумаги нет…
На другой же день по моему распоряжению работники политотдела корпуса проверили, куда все-таки разошлась бумага. Оказалось, что ее почти всю забрали штабы частей и соединений для ведения служебной документации.
Стали разбираться, действительно ли на это требовался столь значительный расход бумаги. Ничего подобного! Просто некоторые запасливые канцеляристы решили создать у себя резервы. Так, на всякий случай. Вдруг, дескать, снабженцы подведут, не обеспечат вовремя тетрадями, бумагой для пишущих машинок. Отчитывайся потом за несвоевременно представленное в вышестоящий штаб донесение или сводку. А тут запасец под руками. Он, как говорится, есть не просит.
О результатах этой проверки мы немедленно доложили командиру корпуса генерал-лейтенанту И. И. Миссану. Попросили его принять надлежащие меры. И комкор принял. Вызвал в штаб командиров дивизий и строго-настрого приказал снабдить бойцов письменными принадлежностями. Одновременно потребовал значительно сократить расход бумаги в штабном делопроизводстве. Каким образом? Очень просто. Нужно научиться составлять документацию кратко, излагая в ней лишь самое существенное, нужное. Сэкономленную же на этом бумагу направить в подразделения.
— Поймите меня правильно, товарищи, — говорил комдивам Иван Ильич. — Я не за то, чтобы вообще сократить штабное делопроизводство. Оно конечно же необходимо. Но вместе с тем мы обязаны позаботиться и о бойце. Его письма с фронта — огромная моральная поддержка тем, кто и в тылу кует нашу победу. Ну а боец, написавший письмо… Он тоже будет спокоен.
