Когда я работал над этой книгой, почтальон принес мне письмо от одного из ветеранов нашей армии. Читаю на конверте: «Посысаев…» Постой-постой, так это же сапер Николай Посысаев! Как я мог забыть его почерк! Ведь с Николаем мы неоднократно встречались и в послевоенные годы, вспоминали пережитое, своих друзей-товарищей. Живых и павших.
Что же он захотел рассказать мне на этот раз? Нетерпеливо вскрываю объемистый конверт, достаю из него исписанные убористым почерком листки. Вчитываюсь.
Николай, оказывается, откуда-то узнал, что я в настоящее время работаю над воспоминаниями о боевых действиях 51-й армии. Хотя… почему же «откуда-то»? Ведь в наших прошлых беседах я не раз говорил, что собираю материал для книги воспоминаний. И вот теперь он решил внести в это дело свою посильную лепту.
Речь в письме идет конечно же о саперах. И место действия — бои на плацдарме, на южном берегу Сиваша. Поэтому-то мне и хочется привести это письмо ветерана дословно.
«Саперов, — пишет Посысаев, — по праву называют тружениками войны. Под огнем они проделывали проходы в минных полях и проволочных заграждениях — своих и вражеских, чтобы расчистить путь пехоте, обеспечить ей успешный штурм вражеских позиций.
А когда на фронте наступало относительное затишье, мы укрепляли передний край своей обороны, строили блиндажи и дзоты, прокладывали дороги, наводили мосты и переправы, сопровождали разведчиков, отправлявшихся за «языком». Все это приходилось делать и мне, когда я, будучи сапером, воевал в 1944 году в Крыму в составе войск 51-й армии.
Мы прошли с боями весь Крым, начиная от Сиваша и кончая штурмом Сапун-горы, предопределившим освобождение Севастополя.
Но расскажу подробнее о боях, в которых довелось мне участвовать.
…Ровная степь, обдуваемая холодными, пронизывающими ветрами, да тяжелые свинцовые тучи над тусклым зеркалом воды. Лишь на горизонте небольшие высотки, которые как верные стражи охраняли безмолвие края.
Такая картина предстала перед нами в феврале 1944 года, когда мы, воины 351-го отдельного саперного батальона, перейдя вброд горько-соленый Сиваш, ступили на отвоеванный у гитлеровцев еще в ноябре 1943 года плацдарм.
Вскоре пятачок заполнили другие части и соединения 51-й армии.
Враг вел непрерывный обстрел плацдарма, бомбил переправы. Но мы приспособились и к этому, держались. На себе таскали из-за Сиваша вооружение и продовольствие.
Но вот наступило 8 апреля 1944 года. Началось одно из крупнейших сражений Великой Отечественной войны — освобождение Крыма.
Накануне вечером нас, саперов, направили в полки переднего края. Группа, в которую входили сержант Алексей Беляйцев, красноармейцы Николай Зимарин, Павел Островский и я, в то время еще восемнадцатилетний юноша, прибыла в расположение одного из батальонов 1369-го стрелкового полка.
Рано утром гром орудий и знаменитых «катюш», рев штурмовиков распороли небо. Изрядно помолотив передний край обороны противника, артиллерия перенесла свой огонь в глубину. И тут же поступил сигнал к началу атаки.
Как сейчас помню, молоденький лейтенант в маскировочном костюме первым выпрыгнул на бруствер. Вот он поднял руку с зажатым в ней пистолетом и звонко крикнул:
— За Родину, в атаку — вперед!!!
Мы двинулись вслед за стрелковой цепью. И вдруг услышали взрывы мин. Это стрелковая цепь напоролась на минное поле, установленное перед проволочными заграждениями противника. Бойцы залегли и стали окапываться.
— Саперы! Где саперы?! — пронеслось по цепи.
— Здесь! — громко откликнулся сержант Беляйцев, И тут же, повернувшись к нам, приказал:
— Зимарин, Посысаев, ваша задача — проделать проход в минном поле и проволочных заграждениях слева, Посысаев — старший. Правее действуем мы с Островским, Задача ясна?
— Ясна!
Вдвоем с Николаем по-пластунски двинулись вдоль цепи. Ползти пришлось немного, каких-то пятьдесят метров. Вот и минное поле. Узнали его по бугоркам, расположенным в шахматном порядке. И от каждого такого бугорка протянулась к деревянному колышку проволока. Заденешь ее ногой — взрыв. Коварный взрыв, с «подскоком». У немцев эти мины назывались «пшринг-минен», то есть прыгающими.
В руках у нас — щупы. Эдакие деревянные палки с тонкими стальными стержнями на концах. Да еще ножницы, чтобы резать колючую проволоку.
Труднее всего мне досталась первая мина. Когда я осторожно тронул рукой проволоку у самого колышка, пальцы у меня задрожали. Опасался нечаянно потянуть за нее. Тогда — взрыв, конец. Известно ведь, что сапер ошибается лишь раз в жизни.
Поддержал проволоку пальцами, перерезал ее ножницами, затем разгреб земляной бугорок и увидел торчащий из минного корпуса стержень. Это — боек. Чека удерживает его во взведенном состоянии. Здесь тоже нельзя торопиться… Медленно поворачиваю вокруг оси, вынимаю тот стержень. Теперь мина не опасна!
Последующие мины дались уже легче: пришла уверенность. Снял таким образом штук двадцать мин.
Затем взялись за проволочные заграждения. Осторожно перекусывали проволоку ножницами, концы отводили в стороны, освобождая проход.
