На улице мне то и дело попадаются вооруженные люди в гражданском. Это партизаны, неуловимые народные мстители, которые все эти годы вражеской оккупации Крыма ни на день не прекращали борьбу с фашистами. А теперь по-хозяйски осматривают город, что-то записывают, прикидывают.
Да, они здесь хозяева. Наши регулярные войска не сегодня, так завтра уйдут преследовать врага дальше. Партизаны же останутся. Останутся, чтобы поскорее вернуть к жизни этот солнечный город.
На стене одного из домов вижу наклеенный лист бумаги. Подхожу, читаю напечатанное на нем. Это первый приказ по городу. И вот что в нем:
«Сегодня, 13 апреля 1944 года, крымские партизанские отряды Северного соединения с боем вступили в город Симферополь. Охрана революционного порядка в городе осуществляется партизанами. Призываем всех граждан города строжайше соблюдать революционный порядок, оказывать всемерное содействие в борьбе с мародерством и по вылавливанию шпионов, провокаторов и лиц, нарушающих порядок в городе.
Командир Северного соединения партизанских отрядов Крыма П. Янпольский.
Комиссар Н. Луговой.
Начальник штаба Г. Саркисьян».
Да, жизнь в Симферополе начинает входить в нормальную колею.
А враг тем временем продолжает сопротивление, стремясь любой ценой задержать продвижение наших войск дальше, к Черному морю. В захваченных нами документах встречаются приказы, направленные на то, чтобы остановить прогрессирующую деморализацию гитлеровских вояк. Вот один из них, по 98-й пехотной дивизии врага. В нем сказано: «Кто находится на позиции и ушел в тыл без особо важных для этого служебных причин, должен быть задержан первым попавшимся на его пути офицером или унтер-офицером и силой оружия приведен на старое место или застрелен за проявление трусости…»
Думается, это приказание исходило не только от командира дивизии, но и было санкционировано свыше.
В Симферополе нам стали известны новые акты зверств фашистских вандалов. 17-я армия врага уже оставила о себе такой «памятник», как Керченский ров.
А в самом Симферополе было вскрыто еще одно место массового захоронения замученных гитлеровцами советских людей. Так, к 7 тыс. расстрелянных в Керчи прибавилось еще 2 тыс. в Симферополе, Старом Крыме, Карасубазаре и в других городах.
Кто они? В основном женщины, дети, старики. Назвать их всех поименно невозможно. Вот разве что профессоров Балабяна и Потапова. Этих людей знали в Симферополе все. Немало жизней спасли славные медики, работая еще в довоенные годы в Крымских здравницах. А в дни фашистской оккупации они пали от рук палачей…
Помнится, тогда чувства нашей беспредельной ненависти к врагу очень хорошо выразил поэт Илья Сельвинский, сотрудник армейской газеты. В своем стихотворении, написанном по свежим следам, он взывал к мести. Приведу эти строки:
Да, это стихотворение стоило того, чтобы о нем узнали все бойцы и командиры армии! И его читали, декламировали на митингах, оно вело воинов в новые бои, звало к мести.
Итак, части и соединения 51-й армии двигались уже к Севастополю. Туда же были нацелены удары и еще двух армий фронта.
По мере нашего продвижения вперед, к морю, равнинная местность центральной части полуострова все чаще вздымалась горными складками. С каждым километром они становились круче, нависали над дорогами, стискивали их, все больше ограничивая маневр войск.
