В этом бою героизм и завидное самообладание проявил и красноармеец Залызин. Огнем из автомата и гранатами он уничтожил свыше десятка фашистов, подорвал вместе с расчетом вражеский станковый пулемет. После боя ему было вручено подписанное командиром полка и замполитом поздравительное письмо, в котором говорилось:
«Товарищ Залызин!
Вы одним из первых форсировали водную преграду в сильно укрепленной полосе вражеской обороны. В боях за освобождение Крыма проявили отвагу и мужество, находчивость и инициативу. За отличные боевые действия объявляю Вам благодарность и желаю новых подвигов во славу Родины».
Кстати сказать, такая форма поощрения, введенная в частях и подразделениях корпуса по инициативе политработников, себя оправдывала в полной мере. Я сам был свидетелем того, как берегли бойцы эти благодарственные письма, а некоторые даже пересылали их домой своим родным и близким.
После того как 1164-й стрелковый полк потеснил противника на противоположном берегу озера Айгульское, перед его батальонами отнюдь не открылась свободная дорога в глубь вражеской обороны. На пути, например, тут же встала опоясанная траншеями и густо начиненная огневыми средствами высота. Ее нужно было взять во что бы то ни стало. Иначе, оставаясь в руках врага, эта высота, господствуя над местностью, могла принести полку немало неприятностей.
Но как ее взять, если фашисты ведут такой плотный огонь, что и головы не поднимешь? Вон ведь захлебнулась уже вторая наша атака.
И все-таки нужно поднять бойцов, нужно! Хотя бы ценою собственной жизни увлечь их на очередной штурм этой огнедышащей высоты. Иначе…
Именно такие мысли роятся в голове у агитатора одного из взводов красноармейца Владимира Калинина, И крепнет, крепнет убеждение в том, что это должен сделать именно он, активист. Это его единственная привилегия перед товарищами.
И Владимир встает. Вскинув над головой автомат, кричит:
— Даешь Крым! Вперед, друзья!
И, уже не сгибаясь, бросается туда, откуда строчит один из вражеских пулеметов.
Вот до дзота остается десять, пять, два метра… И тут в тело героя впиваются сразу несколько пуль. Товарищи видели, как Калинин покачнулся и чуть не упал. И все-таки нашел в себе силы добежать до дзота и закрыть его амбразуру своим телом…
И уже ничто не могло удержать бойцов, видевших бессмертный подвиг красноармейца Калинина. В едином порыве они устремились на высоту и выбили-таки с нее гитлеровцев. Затем, преследуя в панике бегущего врага, на его плечах ворвались и в населенный пункт Томашевская.
Итак, Томашевская и высота 30,3 в наших руках. С их взятием появилась возможность ввести в бой и танки, что и было сделано.
И апреля в 5 часов 30 минут 19-й танковый корпус под прикрытием штурмовой авиации устремился вперед. Возобновили наступление и остальные соединения армии. Взаимодействуя с танками, они уже к 14 часам того же дня освободили от врага Джанкой — крупный железнодорожный узел, расположенный почти в центре полуострова.
Да, это был большой успех. Недаром вечером наша столица из сотен орудий салютовала войскам 4-го Украинского фронта. А ряд соединений и частей 51-й армии были представлены к наградам Родины, к присвоению почетных наименований Сивашских, Перекопских. И получили их.
А противник тем временем поспешно откатывался к Симферополю. Для его преследования была создана подвижная группа, в которую вошли 19-й танковый корпус, 21-я противотанковая артбригада и посаженная на машины 279-я стрелковая дивизия. Командовать этой группой было поручено заместителю командующего 51-й армией В. Н. Разуваеву — волевому генералу, обладающему большим боевым опытом.
Одновременно в 33-й гвардейской и 346-й стрелковой дивизиях по приказу генерала И. И. Миссана были созданы подвижные отряды, также преследовавшие отходящего в полосе наступления корпуса противника.
И все-таки попытка подвижной группы с ходу овладеть Симферополем не увенчалась успехом. Тогда, в ночь на 13 апреля, произведя перегруппировку своих сил, подвижная группа во взаимодействии с подоспевшим отрядом из 33-й гвардейской стрелковой дивизии и партизан в 7 часов утра, после мощной артподготовки, вновь начала штурмовать Симферополь. 13 апреля к 11 часам дня этот город был освобожден.
Радостно встречали симферопольцы наших славных воинов. Но особенно волнующей была сцена, которую я увидел на улице Гоголя. Там, на пороге небольшого дома, сухонькая старушка обнимала дрожащими руками старшего лейтенанта. По ее изможденным щекам текли безостановочные слезы, а сквозь радостные рыдания прорывались слова:
— Дождались-таки, господи! Пришел наконец ты, сынок мой ненаглядный! Да как же я ждала тебя, Васенька!
— Вот и довелось старшему лейтенанту Перфильеву с родной матерью повидаться, — услышал я разговор стоявших тут же бойцов.
Что может быть радостнее этого!
