В эту ночь ответственное задание выполнял и командир эскадрильи Александр Гаврилович Барышников. Он вывозил из партизанского лагеря больных, детей и женщин, так как к лагерю приближались отряды карателей в партизаны готовились к отходу, возможно, с боями. Барышников летал без штурмана и в освободившуюся тесную кабину сажал по четверо ребятишек. Это задание Александр Гаврилович выполнил отлично. Чуткий, отзывчивый офицер с твердым, настойчивым характером, он пользовался большим уважением в полку. В настоящее время А. Г. Барышников является командиром эскадрильи Ту-104 столичного аэропорта. Он заслуженный пилот СССР, Герой Социалистического Труда, был делегатом XXV съезда партии.
Все летчики нашей дивизии хорошо знали командира эскадрильи Тимофея Алексеевича Ковалева. Он пришел к нам из особой западной авиагруппы. Отчаянно смелый летчик, прекрасно владевший техникой пилотирования, Ковалев сразу обратил на себя внимание. Летал он с каким-то азартом, с огромным желанием победить. "Душа горела от боли и гнева, когда я видел, как в первые месяцы войны гибли мои товарищи, - вспоминает Тимофей Алексеевич. - Вот тогда от сильного возмущения, что ли, мне и стало особенно ясно: надо не ждать победы как манны небесной, а самому завоевывать ее. Каждый из нас должен побеждать! Только тогда добьемся общей победы".
...В декабре 1942 года в районе Ржева немцы отрезали от наших войск части кавалерийского корпуса, прорвавшегося в тыл врага. Связь с корпусом была прервана. Ковалев получил приказ командования любой ценой найти местоположение окруженных кавалеристов, скрывшихся в огромном лесном урочище и оставшихся без боеприпасов и продовольствия. Выполнение задания осложняла погода: низкая плотная облачность, туман, снегопад. Обычно при таких метеоусловиях самолеты не поднимаются с аэродромов. Ну а Ковалеву это на руку: значит, в воздухе не будет немецких патрулей.
Снижаясь во тьме к застывшим в снегах лесным чащобам, Ковалев упорно выискивал хоть какой-нибудь признак присутствия там людей. И только на третью ночь наконец внизу блеснул слабый отсвет костра. Надо садиться. Но где? В просвете деревьев летчик обнаружил занесенную снегом лесную речушку. Вот и площадка, хотя не очень подходящая - ширина всего метров двадцать тридцать. Посадку удалось совершить благополучно. Тут подоспели партизанские разведчики. Они и довели летчика до командира окруженного корпуса. В последующие ночи Ковалев доставлял сюда, на уже расчищенный и утоптанный "аэродром", военные грузы и продовольствие, а обратно забирал раненых.
В ночь на 1 января 1943 года Тимофей Алексеевич вынужден был остаться здесь, так как опустился плотный туман, видимость стала нулевой. Утром противник начал наступление, и обстановка настолько осложнилась, что командир корпуса отдал приказ передислоцировать штаб, а самолет - чтобы не достался врагу - сжечь. Уничтожить свой самолет? От одной этой мысли Ковалева бросало в жар.
К одиннадцати часам утра, сжимая кольцо окружения, гитлеровцы подошли к площадке и стали ее обстреливать. От самолета до позиции немцев оставалось метров сто. Казалось бы, взлет уже невозможен. Но Ковалев решил рискнуть. Посадив в кабину представителя корпуса, он взлетел. Самолет пронесся над головами немцев. Это было настолько неожиданно, что фашисты не успели вовремя открыть стрельбу. Скрывшись от гитлеровцев за спасительной кромкой леса, летчик взял курс к линии фронта. Пересекли ее благополучно. Командованию был доставлен оперативный план выхода корпуса из окружения. Вскоре этот выход успешно состоялся.
На счету у Ковалева сотни полетов в тыл врага. В ноябре 1942 года он доставил партизанской бригаде Данченко магнитные мины, в июне 1943 года установил местонахождение партизанского отряда Корбута, окруженного немцами (сел на случайную площадку и, выяснив положение, сообщил штабу дивизии нужные данные, позволившие оказать отряду эффективную помощь), в марте 1944 года при полной облачности и снегопаде Ковалев сумел добраться до базы бригады Нарчука и доставить туда крайне нужные боеприпасы.
Как-то, прилетев к партизанам, Ковалев чуть не попал в ловушку. Фашисты заняли площадку и, узнав от предателя нужный сигнал, применили его. Костры были разложены по сигналу, однако уж слишком точно, как по ниточке, да и горели слишком ярко, все вдруг, хотя рядом не было никого, кто поддерживал бы такой огонь. Это сразу насторожило летчика. Но самолет уже шел на посадку, и к нему бежали люди. "Наши-то бегут радостно, спешат, рассказывал потом Ковалев, - а эти даже руками не так размахивали. Одно слово - немцы". Тут же у летчика созрело решение. Едва машина коснулась колесами земли, он сразу пошел на взлет. Самолет успел скрыться за лесом, прежде чем фашисты опомнились и открыли стрельбу.
