Фронт ушел далеко вперед, а в густых белорусских лесах прятались остатки разбитых фашистских частей. Время от времени они пытались прорваться на запад то на одном, то на другом участке. Вот и через деревню, где находился штаб дивизии, тоже намеревалась просочиться группа гитлеровцев. Мы расставили дозоры, усилили караульную службу - все, что могли сделать. При штабе ведь не было даже взвода охраны. Рядом, правда, находился 17-й авиаполк, но бензобаки его машин были пусты. Решили мы с командиром полка Н. А. Боровковым собрать со всех самолетов остатки бензина, чтобы хватило на один короткий полет к лесу. Так и сделали. Самолет прошел над поляной, где прятались немцы, обстрелял их из пулемета. Возвратившись, командир экипажа доложил: "В лесу прячется большая группа вооруженных фашистов, есть пушка".
Решили послать к ним парламентера - техника, знающего немецкий язык. Сам я отправился на высотку за лесом, откуда можно было наблюдать за переговорами. Вижу, как после короткой беседы с нашим техником немцы аккуратно сложили оружие, построились и пошли за ним. Так один человек привел триста гитлеровцев. Голодные, дрожащие от страха, немцы испуганно смотрели на нас. Я дал распоряжение напоить пленных, кормить мне их было нечем. Смотрю, а деревенские женщины несут им в овраг картошку, молоко. Вот уж поистине отходчива русская душа! Наша медсестра стала перевязывать раненых. Мы отобрали у пленных все острые предметы - ножи, бритвы. Да они и сами подходили и бросали их на расстеленное на земле одеяло. Потом два наших солдата повели отряд пленных в Лепель.
На следующий день работники БАО доставили нам горючее, и полки дивизии догнали войска фронта близ Немана. Бои шли уже на подступах к Вильнюсу и Лиде. 9 июля была взята Лида, а 13 июля - Вильнюс.
Наши авиаполки, оборудовав аэродромы и площадки подскока в глухих лесистых уголках Литвы, продолжали вести разведку и бомбить вражеские войска, идущие к Каунасу. Новые места, новые маршруты, активное противодействие немецкой авиации - все это усложняло работу наших летчиков.
В середине июля дивизия получила задание разведать крупный узел сопротивления гитлеровцев - город Сувалки. Экипаж Ю. Ф. Кочергина должен был отвлечь на себя внимание вражеских зенитчиков, чтобы другой наш самолет смог прорваться к этому району, сильно охранявшемуся средствами ПВО. Когда в небе появилась машина Кочергина, на ней скрестились лучи трех прожекторов. По беззащитному По-2 ударили зенитные орудия. Самолет был поврежден, летчик и штурман тяжело, ранены. Юрий Федорович Кочергин, превозмогая сильную боль, сумел вывести машину из полосы зенитного огня, уйти от преследования фашистского истребителя и сделать посадку на своем аэродроме. Штурману П. И. Скрыпнику пуля пробила артерию, и он умер от потери крови - ведь экипаж находился в воздухе полтора часа! Кочергина тут же отправили в госпиталь. После выздоровления он вернулся в свой полк и сражался в нем до конца войны.
1 августа Москва салютовала войскам 3-го Белорусского фронта, освободившим город Каунас. В приказе Верховного Главнокомандующего были отмечены и летчики нашей дивизии.
В дни боев на литовской земле экипажи 17-го авиаполка бомбили скопления вражеских войск и техники на дорогах вдоль Немана и переправах через реку, уничтожали баржи, пароходы, взрывали вагоны, цистерны на станции Эйткунен. Летчики 24-го авиаполка сбрасывали бомбы на воинские эшелоны у станции Шталлупенен и скопления танков в этом районе. Одиночные самолеты полка вели разведку по пятнадцати - двадцати маршрутам. Летали наши По-2 и к границе Восточной Пруссии. 15-й авиаполк вел боевые действия до меридиана Инстербурга.
Ночная авиация действовала по всей линии фронта от Расейняя и Сударги на севере до Сувалки, Голдапа и Августова на юге, вела разведку в тылу врага до рубежа Тильзит, Инстербург.
Весь август и сентябрь 1944 года шли упорные, тяжелые бои. Наши войска приближались к границам Восточной Пруссии...
Огненные трассы
Восточная Пруссия... Холмистая равнина с множеством рек и озер, темными массивами лесов, она была вся изрыта траншеями, среди которых чуть приподнимались стальные колпаки дотов, тянулись рвы, ряды колючей проволоки, противотанковых надолб, С виду мирные домики хуторов имели железобетонные подвалы с амбразурами для пулеметов и артиллерийских орудий. Перед окопами минные поля. Сверху, с самолета, Восточная Пруссия представлялась сплошной сетью укреплений.
Сложную систему обороны завершали мощные форты и старинная цитадель Кенигсберг. Более прочной защиты, казалось бы, нельзя и создать. И вот эту систему обороны, прикрывавшую всю территорию Восточной Пруссии, советским армиям предстояло взломать.
