— Вы сами за руль не сядете, повремените с этим. Как минимум четыре дня никуда из дома не выходите. Понаблюдайте за давлением, больше отдыхайте. Если нет тонометра, нужно его купить. В вашем случае лучше полуавтомат или автомат, чтобы измерять самому. Таблетки скорой помощи при давлении выпишу, они лёгкие. И диета, мой друг. Яйца не больше одной штуки в день. Ничего острого, солёного и жареного. Воды не больше полтора литра в день. Хотя бы несколько недель посидите на диете. Если дома кто-то курит, старайтесь избегать пассивного курения. Разумеется, никакого алкоголя. Только если вы дадите мне слово, что будете выполнять все рекомендации, я вам напишу выписку.
— Согласен на всё. Пишите выписку. Я сейчас позвоню другу, он приедет за мной на машине, — заверил Полонский. — Пришлите медсестру, я оплачу все услуги.
— Вот и славно. Звоните другу, — улыбнулся врач, вставая со стула.
Когда приехал Миша, Володя уже держал на руках выписку и в первую очередь попросил его подбросить до аптеки, игрушечного магазина, а потом уже домой. Друг со всем согласился и сказал, что как минимум до четверга на работе не ждёт. И это ещё в том случае, если Володя будет полностью здоров.
Вечером позвонила свекровь и рассказала, что Вовка не согласился на новую няню. Более того, упрямец вышел из-под всякого контроля и поругался с родителями. Через пару часов поступил звонок от Мишки. Люба не стала бы заносить номер этого холопа в свою телефонную книгу, если бы Володя не настоял на этом. Михаил поведал, что Полонский набухался у него дома в хлам и храпит на диване.
— Не волнуйся, Любаша, завтра он проспится и я его привезу к тебе, — хохотнул Миша.
Она хотела отчитать этого плебея за обращение. Какая она ему Любаша? Но собеседник уже отключился и поскандалить не удалось, а так хотелось.
Люба подумала, что раз Вовка гуляет, то и она имеет право. Поэтому вместо того, чтобы ехать от родителей домой, она завернула в клуб цветоводов.
Как давно она тут не была, соскучилась по шлюшкам, которые выполняли любые прихоти. Сегодня, как в предыдущие разы, она возьмёт девушку. Люба вовсе не считала изменой, если её самые чувствительные местечки будет вылизывать девица.
Поиздевавшись над несчастной работницей секс индустрии, Люба с довольным лицом поехала домой. Она предвкушала, как завтра появится дома Вовка и она ещё задаст ему трёпку перед отъездом. С какой это стати он не согласен поменять няньку? Эта Сеня золотая, что ли? Или он её уже потрахивает втихаря? Ну, разумеется, девка уже раздвинула ноги перед хозяином дома. Иначе с чего такие поблажки? Удобная широкая кровать с дорогим матрасом, сувениры из поездки. «Ну погоди, сучка, я тебе ещё покажу где раки зимуют. На север поедешь лес валить. Нечего чужим мужикам глазки строить», — гневно подумала она подъезжая к дому.
На этот раз часовое издевательство над шлюхой не помогло загасить ярость. Она даже её рожей в унитаз макала, представляя, что это ненавистная нянька, и всё равно ярость не совсем остыла. Володя предпочёл поругаться с матерью, но Арсению из дома не выгнал. Это по мнению Любы было доказательством того, что муж и нянька снюхались за её спиной.
Припарковав машину во дворе, Люба влетела в дом. Няньки и пацана нигде не было. Тогда она пошла в детскую, по дороге пнув появившего на пути кота. Тот громко мяукнул, ударяясь об стену и понёсся прочь.
Зайдя в комнату Максима, Люба увидела, как нянька укладывает пацана спать. Она подбежала к Арсении и, схватив за косу, сдёрнула со стула. Девушка ойкнула, приземляясь на пол.
— Слышь ты, сука, не смей к моему мужу на три метра подходить, когда меня дома не будет. Узнаю, что вы снюхались, я тебе пизду капроновыми нитками зашью.
Арсения поднялась и сказала с достоинством, применив свой фирменный тон училки, который Люба ненавидела:
— Что вы себе позволяете, Любовь Юрьевна? Постыдились бы при ребёнке. И с чего вы взяли, что меня интересуют женатые мужчины? — нянька оправила подол платья и гордо вскинула голову.
Этого Люба стерпеть не могла. Какая-то вшивая нищенка должна смотреть под ноги, скромно потупив взор, когда с ней разговаривают. Эта тварь глядела с таким достоинством и гордостью, будто настоящая восточная принцесса. Да, сейчас девка выглядела именно какой-то султаншей и никак не меньше.
— Не смей так на меня смотреть, плебейка! — Люба размахнулась, и громкий звук пощёчины разнёсся на всю комнату. — Учти, если я о тебе и Вовке что-то узнаю, пеняй на себя.
Люба развернулась и быстрым шагом пошла прочь, отстукивая по полу каблуками сапог. Она даже не удосужилась до конца раздеться, только норковый полушубок в шкаф повесила, и всё. Обувь оставила дорожку грязных следов по всему дому, но ей было наплевать. Для чего-то же тут существует Машка, завтра придёт и уберет всё.
Максимка, сидевший на кроватке, заплакал. Арсения подхватила его на руки и начала качать, сев к себе на кровать. Щека горела огнём, нужно бы приложить холод, но плачущий ребёнок не давал уйти. Максимка обхватил её ручками и ревел навзрыд. «Мама бобо», — вырвалось у него между всхлипами.
