Что ж, теперь у меня есть работа. Надо обрадовать родителей и Тёму…
Эта привычная мысль была словно удар под дых.
В клинике я совершенно забыла о том, что случилось. И даже была счастлива то недолгое время, что занималась Малинкой.
А теперь как будто спустилась с небес на землю…
Но родителям всё равно нужно сказать. Они порадуются за меня.
Я забыла спросить о зарплате, но, думаю, её хватит, чтобы снять какую-нибудь скромную квартирку и начать новую жизнь.
Одной.
Мне нужно время, чтобы прийти в себя и решить, как быть дальше.
Надеюсь, родители примут это и не станут возражать…
Папа возражал.
– Я не понимаю, зачем тебе сейчас устраиваться на работу? Ты ведь только окончила университет и вернулась домой всего несколько дней назад. Отдохни пару месяцев, повидайся с подругами, а потом уже думай о работе… И вообще, зачем тебе искать работу? Разве ты не собиралась дальше учиться?
Я молчала. Ну как ему объяснить, что для меня всё кардинально изменилось. И мне придётся теперь забыть о своих прежних планах и жить по-новому, хочу я того или нет.
– Послушай, если это из-за того, что сказала бабушка Таня, то ты не должна воспринимать её слова всерьёз. Я твой отец. Был им и буду всегда! Мы твоя семья! Слышишь?
– Слышу, – обижать папу не хотелось, но слова после того вечера, когда всё рухнуло, потеряли значение.
Жаль, он не понимал, что мне нужно время, чтобы всё обдумать и принять новые реалии в своей жизни.
– Яр, не дави на неё… – зато, похоже, Саша понимала меня слишком хорошо, но жалость, то и дело проскальзывавшая в её взгляде, выводила из себя.
Меня не нужно жалеть! Я сильная и со всем справлюсь. Самостоятельно.
Хотелось прокричать это на весь дом, на весь город, а ещё лучше на весь мир, чтобы меня наконец услышали. Но я понимала, они не виноваты в том, что я не та, кем всегда себя считала.
А кто виноват?
Моя мёртвая мать? Которая хотела удержать отца и потому выдала меня за его дочь. Бабушка Таня, которая знала правду и не могла держать её в себе.
Родители виноваты лишь в том, что промолчали. Не сказали мне сразу.
Но было бы лучше, если б я знала правду с самого начала?
Ответа у меня не было.
Точнее был…
Я бы хотела вообще никогда не узнавать правду. Чтобы моя семья оставалась моей семьёй, а родные люди родными…
Жаль, что это теперь невозможно.
Поднимаясь в свою комнату, я услышала тихое:
– Дай ей время, Яр. Пусть всё обдумает и успокоится…
Надеюсь, Саша права, и время действительно поможет мне принять правду.
А главное – научиться жить с ней…
Ужин прошёл в молчании. Кажется, только Гришка не замечал сгустившейся за столом неловкости. Он то и дело порывался рассказать о своём новом фокусе, замечал, что его никто не слушает, замолкал ненадолго и, сменив собеседника, снова принимался делиться подробностями.
Меня хватало только на то, чтобы кивать ему и периодически вставлять междометия. Но, похоже, Гришке этого было достаточно.
Тёма, к счастью, на ужин не пришёл. И судя по тому, что Саша не пыталась поднять этот вопрос, он её предупредил.
Интересно, где он?
И с кем?
Впрочем, какое мне дело? Наверняка опять пудрит мозги какой-нибудь глупой красотке. Меня это совершенно не касается. Мне всё равно, с кем он спит.
Абсолютно всё равно!
* * *
В кафе Артём пришёл первым. Он знал эту женскую особенность – немного опоздать, чтобы затем появиться с помпой, во всей красе, которой предшествовала немалая подготовка.
И сейчас не разочаровался.
Когда Флоранс вошла внутрь, оглядываясь в поисках Артёма, все головы повернулись к ней. Ни один представитель мужского пола не остался равнодушным.
Тёма чувствовал себя польщённым. Всё же эта девушка направлялась к нему. Он помахал рукой, привлекая её внимание, и с удовольствием наблюдал, как она приближается к выбранному им столику, провожаемая восхищёнными и завистливыми взглядами.
Посмотреть тут было на что.
Одета она была в короткий белоснежный сарафан с кружевными вставками в декольте и по подолу. Лифчика на ней точно не было, и соски слегка выпирали под тканью. Казалось, стоит ей совершить слишком резкое движение или наклониться, и прозрачное кружево позволит рассмотреть цвет ареолы.
Артём был готов поставить что угодно на то, что у Флоранс они розовые. И это он узнает уже сегодня.
В штанах становилось тесно. Это дерзкое платье отлично отвлекало от ненужных мыслей.
Волосы Флоранс оставила распущенными, и они падали на спину сияющим водопадом. Кожа молочной белизны, казалось, проведи по ней языком и почувствуешь вкус сливочного пломбира.
Тёме понравилась эта мысль. Он непременно узнает, какова француженка на вкус.
– Привет, Артём, – произнесла она нежным голоском с очаровательным акцентом, который только добавлял ей сексуальности. Да и вся Флоранс, дышавшая юной прелестью и неискушённостью, казалась цветком, который каждый из присутствовавших в кафе мужчин жаждал сорвать.
И Артём не был исключением.
Скорее, он был первым претендентом на эту клумбу. И сегодня он точно соберёт здесь букет.
