Он поднялся из кресла и протянул хозяйке ладонь.
– Артём Логинов, – он улыбнулся, демонстрируя всё ещё сохранявшей недоверчивость Серафиме свою фирменную улыбку, от которой таяли даже айсберги в Ледовитом океане.
– Серафима Анатольевна, – хихикнула она как-то странно и поправила второй рукой слегка съехавший на бок парик. Видимо, сильно спешила застать нас на месте преступления. Я похолодела.
Неужели преступление и вправду могло произойти?
– А ещё такие симпатичные братья у тебя есть? – всё тем же прихихикивающим голосом поинтересовалась она.
– Есть, Гришка, ему одиннадцать.
Серафима перестала хихикать и укоризненно посмотрела на меня.
– Доставай торт, – вдруг велела она. – Чего брата голодом моришь…
Я вышла в кухню и только здесь сделала глубокий вдох, понимая, что всё то время почти не дышала. Достала из холодильника коробку с тортом и слегка подвыдохшееся шампанское.
Серафима уже развлекала разговорами Тёму, рассказывала про своих котов и наглого соседа, который явно положил на неё глаз. Ворот её короткого халатика открывал вид на могучую грудь, а тонкий поясок едва сходился на не менее могучей талии. И всё это богатство усердно демонстрировалось Тёме.
Да она же флиртует – вдруг дошло до меня. Стало смешно. И я истерически всхлипнула. Сказывалось только что пережитое потрясение.
Мне пришлось выдержать ещё одно поедание торта и дегустацию игристого в присутствии квартирной хозяйки.
Тёма держался практически непринуждённо, всё больше и больше очаровывая Серафиму. Только мне, хорошо его знавшей, было заметно, как сильно Артём щурит глаза, сжимает челюсти и чуть задерживается со смехом после очередной её шутки.
Наконец эта пытка закончилась.
Серафима вызвалась сама проводить Тёму до калитки, шепнув мне перед уходом:
– Какой миленький у тебя братик. Надеюсь, он будет часто заходить.
Захлопнув дверь, я закрыла её на замок, и обессилено прислонилась к стене. Руки и ноги ощутимо подрагивали. Я чувствовала себя выжатой, как лимон над большой тарелкой морепродуктов.
Внутри всё ещё колыхались волнами пережитые эмоции, то и дело поднимая со дна тревожащую муть воспоминаний.
Я перемыла посуду, убрала торт в холодильник. Выключила везде свет и, переодевшись в пижаму, забралась в постель.
Сна не было ни в одном глазу.
На улице поднялся ветер и шевелил ветви деревьев, которые в неясном свете фонарей отбрасывали различные тени.
Я ворочалась в постели, то меняя положение, то переворачивая подушку холодной стороной, но произошедшее вечером всё равно поднималось изнутри, обдавая жаром.
Негромкий стук в окно над моей головой заставил подпрыгнуть. Я поднялась и отодвинула занавеску.
Под окном стоял Тёма, и в его взгляде плескалась самая настоящая тьма…
Назойливая тётка наконец от него отстала. Тёма вышел за калитку и глубоко вдохнул хоть и вечерний, но по-прежнему тёплый летний воздух, который совсем не остужал. Внутри пылал огонь. Он с трудом выдержал эти полчаса в присутствии странной толстухи и Алины…
Его Алины…
Его маленькой сестрёнки…
Но ведь она ему не родственница. Ведь выяснилось, что Алина ему никто. Она теперь просто та девушка, в которую Артём глубоко и тайно влюблён уже много лет.
Когда он это понял?
Да, наверное, в тот самый миг, когда она подбила ему глаз, поставила такой красивый фингал. Тёма усмехнулся.
То далёкое лето выдалось богатым на события. Он наконец познакомился со своим отцом и узнал, что у того есть ещё и дочь. Его, Артёма, ровесница.
Сестра…
Их отношения сразу не заладились. С первой же секунды знакомства. Тогда папа повёз их в аквапарк, почему-то рассчитывая, что они подружатся, катаясь с водяных горок.
Но Алина совершенно не обращала на Тёму внимания. Она намеренно игнорировала его присутствие, делая вид, что они с отцом здесь одни. И когда папа отошёл купить им газировки, Артём, не придумав ничего лучше, заявил новообретённой сестре, что теперь отец принадлежит ему. И Алина со своей матерью будут жить одни.
Славно она тогда заехала ему в глаз.
Вот прямо сразу, как стояла, не задумываясь.
Он тогда даже не жаловался. Знал, что был не прав. И эта девочка, такая тонкая, но при этом сильная, смелая и решительная, большеглазая, с длинным «хвостом» огненного цвета, она сразу ему понравилась. И он хотел понравиться ей.
Алина была совершенно не похожа на всех знакомых девчонок.
Это уже потом, в Париже, когда она плакала ночами, Тёма стал её другом. Самым близким человеком, в котором Алина нуждалась.
Он без раздумий подрался с мальчишками классом старше, которые дразнили Алину. Она была его младшей, пусть и только на восемь дней, сестрёнкой, и он её защищал. От всего. И ото всех.
Ему нравилось баловать её. Покупать ей подарки. Возить на экскурсии. Она так задорно радовалась, открывая для себя новые места.
Артём никогда не позволял себе мечтать о чём-то большем. Даже просто задуматься.
У него было много девчонок, все они сменяли друг друга, не цепляя его сердце, потому что уж оно-то было занято давно и прочно.
Девчонкой с огненным «хвостом».
И вот теперь…
