Быстро промокнула волосы, оставив их свисать вдоль тела мокрыми русалочьими прядями, замоталась в полотенце, придерживая края пальцами. Вот не получалось у меня завязывать узел, как у актрис на экране, чтобы и красиво было, и не сползало.
Открыла дверь душевой, сделала два шага по пристройке и потянула на себя дверь дома.
Что-то было не так…
Вот бывает так, ничего не видишь, не слышишь, но ощущаешь, что-то изменилось. Наверное, это был запах… Да, точно, запах – палящее солнце, морской берег, выгоревшие на кончиках пряди в конце лета…
Почему здесь пахнет Тёмой?
Я прошла кухню на подгибающихся ногах. Голова закружилась. Не уверенная, что сумею устоять, одной рукой держалась за стену, второй продолжая судорожно сжимать полотенце. Хотя сейчас я вряд ли о нём помнила…
Дрожащими пальцами отодвинула занавеску и наткнулась на его хмурый взгляд. Такой же, как вчера в кухне. Чужой, настороженный, напряжённый.
– Что ты здесь делаешь? – голос осип от эмоций, вдруг щедрой порцией адреналина выплеснувшихся в кровь.
Тёма поднялся на ноги, но остался стоять у синего кресла, как будто не решался сделать шаг навстречу. Он скользнул по мне взглядом, моргнул, и выражение его лица изменилось. В нём появилась растерянность, почти испуг.
– Что тебе нужно? – не останавливалась я.
Резкие слова помогали оставаться в реальности. Казалось, стоит только замолчать, отвлечься, и сознание утечёт в чёрную бездну. Сердце колотилось как заполошное. Воздух выходил и заходил обратно с каким-то присвистом.
Я уже собиралась потребовать, чтобы он убирался. Пока ещё способна соображать здраво. Хотя вряд ли это слово было бы сейчас уместным.
Но Тёма вдруг ожил:
– Мама просила тебя проведать.
И тут меня прорвало…
– А ты?! – выкрикнула я и сильно толкнула его обеими руками, Тёма, опешив, упал обратно в кресло. – Ты сам не подумал обо мне? Тебе ведь совершенно всё равно, что со мной. Ты ничего вокруг себя не замечаешь, кроме своей красногубой красотки. Ну конечно, кто я такая, я ведь теперь тебе даже не…
И вдруг осеклась, потому что он меня не слушал. Взгляд Тёмы опустился гораздо ниже уровня моего лица и словно… остекленел. Я тоже опустила голову…
Вот чёрт!
Я и не заметила, как в пылу возмущений полотенце, лишившись поддержки, упало на пол. И я стояла перед ним… да в чём мать родила, в том и стояла.
Резко согнулась, присела, чтобы подобрать полотенце, вот только…
Вот только Тёма выбрал именно ту же самую миллисекунду, чтобы отмереть и тоже нагнуться за ним…
Мы столкнулись лбами. Так сильно, что комната наполнилась яркими звёздами. Вокруг взрывались Вселенные, и зарождались новые миры.
С шумом втянув воздух, я осела на пол. Поймала растерянный взгляд Тёмы, который потирал ушибленный лоб, и повторила его движение.
Это выглядело до того потешно, что я не удержалась. И услышала то, чего мне так не хватало все эти бесконечные дни одиночества, – Тёмкин смех.
Мы хохотали как умалишённые.
И всё вдруг стало совсем как раньше, когда мы ещё были близки и являлись частью одного целого. Когда никто из нас не был одинок.
Тёма протянул мне руку и помог подняться. Поднял полотенце. Я быстро обернула его вокруг себя, отчего-то смутившись, почувствовав, как повлажнели ладони, как появился внизу живота совсем неуместный трепет.
Тёмин взгляд посерьёзнел. Он больше не смеялся. Он безотрывно смотрел на меня. И я не могла понять, что в его взгляде.
Вот только раньше он никогда на меня так не смотрел…
Разве что там, в лесу…
Этот взгляд держал меня медвежьим капканом, проткнул китобойным гарпуном, он не позволял не то что сделать шаг назад, но и вовсе моргнуть, на микросекунду спрятать глаза.
Не знаю, сколько мы так стояли друг напротив друга. Возможно, зарождённые Вселенные уже давно погибли, а мы всё стояли, не в силах разорвать эти взгляды.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я моргнула и очнулась.
Господи, что здесь происходит?
– Кто там?! – крикнула я, отводя взгляд в сторону и судорожно натягивая на себя первые попавшиеся домашние штаны и футболку. Прямо на полотенце.
– С кем ты там разговариваешь? – донёсся до меня с улицы голос Серафимы Анатольевны.
Я похолодела. Бросила взгляд на окна и не сдержала вздох облегчения – шторы были задёрнуты.
Слава богу. Кто знает, как истолковала бы квартирная хозяйка развернувшуюся здесь сцену. Тем более я и сама не знала, как её толковать…
Оказывается, закрыть дверь я тоже забыла, потому что Серафима Анатольевна уже стояла в проёме комнаты и смотрела на нас.
Я окинула мезансцену, стараясь оценивать её взглядом пожилой женщины.
Тёма сидит в кресле. Я стою посреди комнаты вполне себе одетая. Правда, немного раскрасневшаяся и со слегка безумным взглядом, но в неярком свете настенного бра и работающего с приглушённым звуком телевизора этого практически не заметно.
Если, конечно, не знать, к чему именно приглядываться…
– Брат заехал, – я повернулась к ней с вежливой улыбкой, изо всех сил сжав пальцами край футболки, чтобы было не так заметно, что руки дрожат, – родители попросили проведать меня. Вместе с ними он не мог… Тёма, познакомься, это Серафима Анатольевна.
