Тогда в лесу он так испугался, что потерял контроль. И корил себя за это, хотя и вспоминал, что Алина ответила на поцелуй. Но ведь она там тоже испугалась. Там вообще творилось какое-то безумие…
А потом…
Она так посмотрела на него… с испугом, сожалением. Ему стало мучительно стыдно. Он не знал, как теперь глядеть ей в глаза.
Как будто он её предал…
Это для него стало облегчением отсутствие между ними родственной связи, а Алина по-прежнему считала себя его маленькой сестрёнкой. Как же он мог так забыться и предать её доверие?
Артём корил себя и мучился. Но никак не мог забыть ощущение её кожи, её аромат, вкус мягких губ…
Так, стоп! Хватит!
Он схватился руками за голову, сжал и помотал из стороны в сторону, будто это могло прогнать настойчивые мысли и по-прежнему хранившие свою запретную сладость воспоминания.
Но ему же не показалось сегодня? Ведь правда? Она смотрела на него так, словно ждала решительного шага. Артём знал это наверняка, потому что хорошо разбирался в женщинах.
Вот только с Алиной он не был уверен. Абсолютно ни в чём…
Он остановился, вспоминая её взгляд, её широко распахнутые глаза под густыми ресницами, приоткрывшиеся вишнёвые губы…
Нет, он не будет об этом думать.
Артём зашагал вперёд и удивился. Почему под ногами галька? Он вдруг обнаружил себя на берегу. И совершенно не мог понять, как здесь оказался.
Свет фонарей сверху сюда не доходил. Было темно. Справа и слева слышались негромкие голоса захотевших уединения парочек. Море нашёптывало свою ночную песню, как будто хотело его успокоить, отвлечь плеском волн мысли и растворить в их неторопливом шорохе.
Звонок телефона прорезал ночную тьму и заставил вздрогнуть от неожиданности.
Флоранс.
Точно, он же обещал позвонить ей вечером и пожелать спокойной ночи. Сейчас её имя на экране вызвало раздражение. Артём устал от её игры. Не хотелось с ней говорить. Да и вообще её видеть.
С чего он взял, что француженка способна расшевелить в нём какие-то чувства? Что он может в неё влюбиться?
Всё это чушь. В его сердце есть место только для одной рыжеволосой девушки. И ничто и никто этого не изменит.
Он сбросил звонок и сунул телефон обратно в карман. Затем, подумав, достал его снова. Часы на экране показывали почти два часа ночи. Артём даже не заметил, как прошло время. И вряд ли бы сумел рассказать, где был.
Звонок раздался снова. А она настойчива.
– Привет, – произнёс Тёма.
– Ты мне не позвонил… – отозвалась рубка обиженным голоском.
– Был занят.
– Чем ты был так сильно занят? – в голосе прорезались капризные нотки.
– Был в гостях у красивой женщины, – ответил он чистую правду.
Флоранс ненатурально засмеялась, поддерживая его шутку. Но сейчас Артём не был расположен шутить. В ушах всё ещё звучал другой голос. А пальцы горели от прикосновений.
Пожалуй, ему стоит искупаться. И лучше в душе, чтобы вода похолоднее.
– Приходи ко мне сейчас, – вдруг попросила Флоранс тихо и серьёзно.
– Зачем? – мысли Тёмы всё ещё витали далеко от неё.
– Хочу тебя поцеловать перед сном… – в её голосе прорезались бархатистые соблазняющие нотки.
Ещё вчера Тёма с радостью согласился бы на это предложение.
Но сегодня… сегодня он был почти уверен, что ему не показалось. Что Алина тоже хотела, что она ждала его поцелуя…
А вдруг он прав?
– Извини, я перезвоню тебе завтра, – бросил Артём в трубку и отключился.
Он должен проверить, убедиться. Немедленно. Он больше не может ждать и мучиться предположениями.
Артём сорвался с места. До дома, где теперь жила Алина, он домчался минут за десять. Уже у самой калитки остановился, чтобы отдышаться, и прислушался. Улица спала. Ни в одном из окон не горел свет.
Тёма просунул руку и подцепил с другой стороны забора защёлку, которую приметил ещё вечером, затем осторожно прикрыл за собой калитку.
Во дворике стояла тишина. Только стрекотали сверчки, да бухала в голове взбудораженная кровь.
Артём остановился под окном у входа.
Что если она спит? Или не захочет ему открыть? Вдруг она скажет, что ему показалось? Что лучше – получить отказ или продолжить мучиться сомнениями?
Он не знал.
Сделал глубокий вдох и протянул руку. Затем опустил, не решаясь. Наверное, зря он пришёл. С его стороны было глупо надеяться. Алина вряд ли будет рада его видеть. Скорее всего, он всё придумал. Ему показалось. Да, так и есть, ему показалось. Нужно уходить отсюда…
Невдалеке звонко залаяла собака, и ночь тут же ожила отголосками.
Артём вздрогнул.
И снова протянул руку. Быстро, пока не передумал, костяшкой указательного пальца постучал в оконное стекло.
Будь, что будет.
Спустя невыносимо длинное мгновение в темноте за оконным стеклом показалось её бледное лицо. Огромные глаза смотрели на него, в них отражалась бездна, из которой Артёму уже не выбраться.
Открой же, пожалуйста…
Это была лишь мысль, не слова. Но Алина, казалось, услышала, потому что отдалилась от окна и направилась к двери. По крайней мере, он надеялся на это.
С десяток ударов сердца, которое теперь уже не стучало, бухало как сумасшедшее, наполняя тем же безумием пульсирующие вены.
Дверь распахнулась.
