И сказал это так, будто происшествие с лодкой случилось когда-то очень давно, еще в детские годы, и было таким пустяком, что о нем можно вспоминать лишь с улыбкой взрослого. Витька сначала удивился, но гут же понял, почему лодка перестала интересовать Антона. И, вспомнив новость, из-за которой он и прибежал к другу, горячась, сказал о неожиданном открытии, что вот Антон не знает, а хозяин лодки найден: бархатовский мельник, дядя Миша!
— Да что ты? — удивился Антон. — Как же это узналось?
Со всем жаром человека, понявшего, что произошло, Витька нарисовал другу картину умыкания лодки «городскими», как она ему представлялась.
— …Потому мы и не узнали лодку, что она новая, — закончил он, испытывая беспокоящее чувство ответственности за лодку и за свое участие в этом деле. Интерес к приключению, в котором они с Антоном оказались участниками, ослабел и отходил на второй план.
— Тогда лодку надо вернуть поскорее, — решительно сказал Антон. — Пойдем, скажем о ней — и крышка.
— Что ты! — испугался Виктор. — Ведь на нас и подумают, скажут, что это мы сбаловали. Начнут вспоминать, когда и ещё баловали, все соберут — и как раз в то время, когда дядя Алексей приехал! Я не об лодке беспокоюсь, шут с ней, а хорошо ли мне будет, когда на меня всё начнут валить? — И тут же подумал, что после истории с отцом Антона «валить»-то как раз будут именно на Антона. Но этого он другу не сказал.
— Ну, на два дня лодку взяли, подумаешь! — махнул рукой Антон.
— Не на два. Ты посчитай: третий день у нас, да городские сколько ее вверх тянули, да ребята с ней возились. Наверное, она уже дней пять как пропала.
— Что же ты думаешь делать?
— А что, если оставить лодку в той протоке, только вытащить из кустов? — предложил Виктор. — Пусть найдут ее. Не узнают же, что это мы с тобой ее спрятали!
— Нельзя. Пока-то найдут, а у плотины без хорошей лодки нельзя. Потом… — Антон посмотрел на Витьку, в темных смелых его глазах блеснула злая искорка: всегда так бывало, когда Антон сердился. — Не воры же мы с тобой, на, самом деле! Это так сошлось только.
— И ведь как сошлось! — горестно подхватил Витька.
И внезапно ему представился правильный выход — он вообразил себе необыкновенное; таинственное возвращение лодки: в темную ночь они с Антоном беззвучно поднимаются в лодке вверх по реке, к плотине, привязывают лодку в кустах ивняка, чтобы утром ее могли сразу увидеть; а сами ползком пробираются по берегу обратно. Или eщe лучше: бесшумно плывут вниз по реке до поворота, где спрятаны в кустах их штаны и рубашки… И Виктор рассказал другу свой план.
— И… и, главное, никто не будет знать, откуда взялась лодка, — заключил он.
— Это бы хорошо так, — согласился Антон, — да мне съездить придется дня на два по одному там вопросу. (Витька понял, что этот «вопрос» и есть то самое дело, о котором упоминал Антон.) Нынче, как стемнеет, давая отведем лодку, а то завтра или послезавтра мне будет некогда.
— Нынче отец с дядей Алексеем собираются на ночь пойти сеть поставить: я же всегда с отцом хожу.
— Ну, тогда, значит, дня через два, как возвращусь.
— Значит, решили?
Принятое решение имело ту очень удобную сторону, что освобождало голову от размышлений о лодке на целых два дня.
У Витьки все-таки вертелся на языке вопрос, куда собирается Антон и почему он сейчас так жалел мать. Но Витька не мог спросить о таком, раз Антон сам ничего не сказал ему. Это был какой-то неписаный закон, неизвестно как ставший необходимой частью их дружбы, — уважать душевные движения товарища, и Витька никогда не нарушал его. Трудно сейчас у Антона в семье, зачем же еще бередить и без того тяжелую рану товарища.
Отец прошел по избе легкой своей походкой, заглядывая на печь, под лавку, отыскал нужный ему ремешок, достал толстую иглу, воткнутую сбоку в оконный косяк, и сел починять сбрую. Завтра утром он собирался ехать по колхозным делам в Минино, в село, где находилась соседняя машинно-тракторная станция, и звал с собой тетю Лизу — по средам там бывал базар.
Витька смотрел, как отец пришивает к шлее оторванные ремешки. Таким серьезным, молчаливым Витька всегда знал отца во время работы и любил смотреть, когда он что-нибудь делал: чинил сбрую, как сегодня, или, заполнял учетные листы трактористов своей бригады. Отец иногда подзывал Витьку, и обычно тот с гордостью, что понадобилась его помощь, крупным своим почерком старательно вписывал в графы отчета, сколько осталось к началу десятидневки бензина, автола, дизельного топлива и сколько поступило с нефтебазы. Цифры, которые диктовал отец, получались у Виктора словно выпуклые: пятерка — бочоночком, шестерка — красивым крендельком. Вот и сегодня отец дал Витьке несколько сыромятных ремешков от сбруи и велел прокалывать их шилом в намеченных местах.