Витька прокалывал себе да прокалывал, а сам смотрел, как дядя Алексей сидит напротив отца и тоже занят делом: точит свой охотничий складной ножик. Хороший ножик у дяди Алексея! Вот вошла в избу тетя Лиза. По совету матери, они с дядей Алексеем с утра сегодня устраивали себе жилье на подызбице. «Где это?» — сначала не поняла тетя Лиза, но, когда Витька показал ей наверх, под крышу избы, мысль эта ей понравилась. На подызбице было высоко и просторно… Машинально тыкая шилом в ремешок, Витька внутренним своим взором мгновенно перенёсся туда: на длинном шесте у печной трубы висели свежие, попарно связанные березовые веники, в коробе лежал ворох льняного волокна, еще не очищенного от кострики; в большую щель на углу крыши виднелись огороды. Дядя Алексей сказал, что не ушел бы отсюда — так здесь хорошо! И Витька обрадовался, что им вместе нравится одно. А он-то вчера утром искал «особенное», что могло бы понравиться дяде, приехавшему из Москвы…
Задумавшись об этом, Витька больно уколол себе шилом палец и сунул его в рот. Тем временем тетя Лиза достала из чемодана привезенные мальчикам клетчатые рубашки, какие давно нравились Витьке, а Кате протянула розовое, цветами, платье. Катя приложила к себе красивую тонкую ткань, посмотрелась в зеркало и даже покраснела от удовольствия.
— Ишь ты, какая царевна-королевна объявилась! — хихикнул Витька. А сам подумал, откуда это тетя Лиза узнала, что кому понравится.
Всех ровесниц матери, начиная с ее сестры Дуни, Виктор обычно называл «тётка Дуня», «тётка Даша», а тех, кого не любил, даже и «тетка Мотька», но жену дяди Алексея он, встретив, сразу назвал «тетя Лиза». «В городе все так называют», — подумал он. Тетя Лиза казалась «городской», это было сразу видно хотя бы по прическе, по тонким ее чулкам (такие у них в деревне носили только молодые девушки в нерабочее время); ясно было, что она не жила и никогда не работала в деревне. В таких чулках ничего и не наработаешь.
К удивлению Витьки, тетя Лиза достала из чемодана небольшие сапожки и на его вопрос: «Это чьи?» — ответила: «Мои», — и засмеялась над его изумленным видом.
— А как же ты думал? — спросила она. — Ведь дядя Алексей инженер-строитель, мне столько приходится жить с ним на разных далеких стройках; там без сапог не обойдешься.
— А я думал, вы всегда живете в Москве.
— В Москве мы живем недавно, и то часто уезжаем. Витька замолчал и снова взялся за шило и ремешки.
— Хорошо тебе, Лиза! — сказала сидевшая с Андрейкой на руках мать. — Ты человек городской, легкий: встала и пошла. А вот я! Ничего-то мы не видим — темнота деревенская! И хотела бы поехать, людей поглядеть, да от колхоза не оторвешься, и дома у меня семья и тоже хозяйство…
В голосе матери слышалась досада.
— И я не такой «легкий» человек, как тебе кажется, Настя. Я ведь тоже на этих стройках работаю и не могу по своему желанию уезжать куда хочу.
— Ну? — с недоверием сказала мать. — И ты работаешь? А с кем же ребята остаются?
— Раньше они с нами ездили. А теперь эти ребята повыше Кати ростом, они уже люди самостоятельные.
И Витька узнал, что Сережа второй год учится в институте и этим летом проходит практику в Запорожье, a Поля только что перешла в десятый класс и сейчас поехала по туристской путевке на Алтай. Потом всем классом их пошлют на уборочную в колхоз.
— Вот бы к нам послали! — закричал Витька.
— Как же ты ее отпускаешь? — ахнула мать. — Наша же работа тяжелая.
— А почему ей начинать жизнь с легкой работы? — ответила вопросом тетя Лиза.
Мать, как бы не одобряя тетю Лизу, покачала головой, зато Катя слушала с блестящими глазами.
— А какая у вас работа, тетя Лиза? — спросил Виктор и снова укололся.
— Чтобы строить что-нибудь, Витя, нужно множество планов и чертежей — целое чертежное бюро этим занято. Вот я в таком и работаю.
Вот это да! Витьке было о чем рассказать ребятам!
— Я хотел бы, дядя Алексей, быть, как и вы, инженером или военным! — восторженно сказал Виктор. — А где можно выучиться на инженера? В Москве?
Прежде всего — здесь, в школе! — Дядя хитро усмехнулся. — В твоем представлении, конечно, в школе еще не настоящее учение…
— Нет же, дядя Алексей, не так! — вскочил Витька. — Я в школе люблю учиться и все прохожу хорошо.
— Ой, — не выдержала Катя, — он хочет быть как дядя Алексей, а сам пишет с ошибками, задачки норовит у товарищей списать!
У Кати весело блестели темные, как у отца, глаза лицо было живое, насмешливое. Дядя Алексей с удовольствием посмотрел на племянницу.
— Катька врет! — запальчиво закричал Виктор. — Я не пишу с ошибками! Их у меня мало… то есть совсем немного, а задачки я всегда сам решаю. Пускай скажет, как сама к Ларисе бегает задачи вместе решать.
— Ты чего это раскричался? — остановила его Катя.
— Насчет лени ты уж, Витя, не спорь! — совсем некстати прибавила мать.
— Вот так, так! — сказал отец, подняв голову от работы. — В первые же дни при дяде поссорились. Сколько раз я тебе, Виктор, говорил…
Отец взял из Витькиных рук ремешок и покачал головой: Витька, не глядя, где наметил отец, проткнул дырки совсем не там, где надо.